Ненависти и брезгливости пост.

   Заводила этот блог с целью хоть в какой-то части своей жизни быть максимально искренней, сбрасывая ежедневную одежду из фальши, надеваемую утром и часто даже не снимаемую на ночь. Ловлю себя на мысли, что это так же утопично как строительство коммунизма: если первые постов 20 писались действительно с совершенно обнаженной душой, то сейчас, по мере того как взрослеет эта страница, а вместе с ней и я, как растет число гостей, и в том числе из круга моих знакомых, кое-какие вещи начинают озвучиваться более завуалированно. Когда прежде чем запостить что-то задумываешься "А правильно ли поймет меня такой-то такой-то? Ах, да, надо же еще учесть, что прочтет и такой-то такой-то", - это уже не откровенность. Не интимный монолог перед зеркалом, в котором ничего не скрыть и не утаить. Тщательно отобранная правда с кучей ценных, но опущенных фактов из-за вероятностного неправильного их толкования кем-то другим.
   Есть ли в этом мире абсолютная открытость, если мы лишены возможности уединения, а наша планета похожа на гигантское общежитие с общей кухней и спальней? Это дурацкое общество, в котором каждый стремится заглянуть в чужое окно, чтобы посмаковать подробности чужой жизни, любые, даже самые абсурдные: не засохло ли алоэ в горшке и кто довозил соседку вечером до дома. Лезли бы молча, но нет же - каждый пытается пребольно ткнуть в твой монастырь своим уставом, и неважно, что у того давно пообтрепались страницы и отвалилась обложка. Люди, глупые и невежественные, грубые и бестактные, в нечищеных сапогах и ботинках, громко топают в твоей душе, оставляя почти не стираемые следы теплой грязной зимы, чавкают свежими новостями и сплетнями, иногда давятся ими, но, увы, очень редко - насмерть.

14 октября

   Октябрь, как щедрый жених, увесил золотыми украшениями раскидистый ясень во дворе нашей скромной конторы, а это значит, что наступила самая настоящая осень. Именно сейчас. Именно с этого дня.
   Это особая дата - 14 октября - день, когда я по-настоящему, без изъяна, бываю счастлива. Нет у нее строгой календарной фиксации: кочует она в пределах месяца, в этом году пришла ровно посередине, подобно дотошной хозяйке разделив цельные зерна крупы, годные в пищу, от поврежденных насекомыми. Я узнаю это время по разлитой в воздухе нежности и особому, ни с чем больше не сравнимому, осеннему теплу, по слепящим глаза солнечным лучам, достающим до тебя сквозь зеленые верхушки тополей.
   Это как начало нового учебного года, когда отбрасываешь лишнее, не прошедшее проверку, не оправдавшее слишком больших (сам виноват) ожиданий и просто ненужное, и идешь дальше с тем, что осталось. У меня крайне легок рюкзак, почти невесом, и это - хорошо, ибо так проще и быстрей шагать, прямей держать спину и дышать глубже и ровней.

Об антонимах

   Я по-глупому (это значит - прочно) убеждена: сытый голодному не товарищ. Задание для пятиклассника - продолжи антонимичный ряд: счастливый - несчастному, влюбленный - одинокому, верующий - атеисту. Я не в единство противоположностей верю, а в сопричастную однополярность: когда ты любишь ананас и друг твой тоже, например.
   На улице задуло к вечеру, и вечера перестали быть такими долго-светлыми, в 7 стали опускаться на город прохладные сумерки, снимая будничную напряженность и вытягивая невидимыми нитями на улицу, настойчивей многих друзей, между прочим. И вот от этого блаженного перешептывания листьев на старых тополях, ветками заглядывающими прямо в окно, стало думаться ясней, и вновь заострилась заноза, мешающая жить мне самой и другими со мной.
   Обычно я демагог, мои рассуждения - даже самые прекрасные и правильные - расходятся с практикой по разным углам большой комнаты и даже отказываются смотреть друг на друга. Но тут как-то совпало: у меня намокла сим-карта, правда, просохла, но отказалась работать, как бы намекая, что дольше года у меня не держался ни один номер, и пора бы уже.. Когда в шумный XXI-й наступает коммуникативная тишина - ни звонка, ни смс-ки, ни письма на почту, ни "как дела" в контакте - то поначалу не знаешь, что с этой тишиной делать. Я просто слонялась по квартире, своими размерами, в общем-то, не склонной к долгим "слонениям" (простите мне этот неологизм и чёртечтозм), пила много чая, с прискорбием сделав открытие, что в магазинах перестали продавать ароматнейшие чаи с бергамотом, коих раньше было с избытком, слушала много музыки и даже посмотрела парочку фильмов (чтобы стал ясен масштаб поглотившей меня скуки: я не киноман. то есть кино не смотрю вообще. потратить 2 часа на просмотр фильма за компом или по тв - да я лучше в стену глядя просижу). А потом вдруг выяснилось, что тишина эта благословенна, что принесла она множество свободного времени, что это время можно с успехом потратить в тренажерке, с книжкой, с работой по гранту, за которую я наконец взялась, на сон, в конце концов. Аминь, Господи, аминь. Спасибо тебе за счастливое стечение обстоятельств, сделавшее рабу твою чуть более сознательной.
   К вопросу об антонимах. Раздражаюсь я, когда вижу счастье, помноженное на двоих. То есть прямо до спазмов гортанных (чего они признаки сами знаете). Не зависть, нет. А непонимание. Обычное непонимание мира зрячих слепым.
   В мире влюбленных и счастливых я слепа патологически. По галерее безответности, глупости, жестокосердности и человеческих маразмов провожу экскурсии ежедневно, круглосуточно, без перерывов и выходных. Желающих присоединиться - в следующую залу, прошу.

не такая стойкая и оловянная, но.

В другой сосуд

  Самое сложное в работе творческих людей – сосредоточиться тогда, когда хочется послать все подальше, забиться в угол или под одеяло (что порой проходит под знаком равенства) и, заткнув уши и крепко зажмурив глаза, отгородиться от окружающего мира. У нас на это простое действо наложено большое табу, а потому доступная всем людям обычная сопливая хандра является для нас роскошью, порой невиданной, порой – ценнейшей, порой – самой желанной.

   Художники, актеры, музыканты более вольны в своих действиях. Люди с капризами, они имеют некоторое право на то, чтобы поддаться своему настроению и заразить им окружающих. У нас, пишущих или думающих, что пишущих, право только на второе. Мои вспышки ярости или тихая сомнамбулическая ипохондрия обычно передаются как всему живому, так и неживому. Главное в этом случае – сохранять спокойствие, не делать резких движений и ни в коем случае не отвечать мне. Что-то вроде элементарных самовыдуманных правил безопасности при встрече с гремучей змеей, с которыми знакомятся все перед первым в жизни походом во что-то, хотя бы отдаленно напоминающее лесную полосу. Сдерживать себя я обычно не пытаюсь, хотя надо бы, но тут уж ничего не попишешь – как и все собратья по перу, я уподобляюсь в такие моменты мультфильмовской царевне Несмеяне, которая мелодично и тошнотворно повторяла: «Ни-че-го-я-не-хо-чу!» Правда, я в такие моменты обязательно чего-нибудь хочу. Убивать, например. Или треснуть кого-нибудь чем-нибудь увесистым. Или сломать что-то малоценное (а порой и много). По-разному, в общем. И потому людей, совершающих преступления в состоянии аффекта, я понимаю очень и очень хорошо. Понимаю и сочувствую.

   Так вот, если энергии много, а израсходовать физически ее не получилось, то наступает самое сложное – нечеловеческими усилиями собрать ее в одно русло и направить его в полезный поток – в написание рабочих статей. Если удастся преобразовать негативную энергию в творческую (а такая есть, вопреки всем законам физики), то результат получится отличный. У меня не удается. Да и не удавалось, в принципе, никогда, за редкими исключениями, когда то, что вывело меня из себя, при небольшом преобразовании являлось стоящей темой, имеющей право на освещение в газете. С тех пор, как я завела блог, весь негатив уходит сюда. И позитив тоже, но реже. После выплеска, чаще похожего на неловкое переливание воды из одного сосуда в другой, становится легче, но пустей. Потому что мой стакан и без того всего наполовину полон.

- Твое настроение будет зависеть от погоды, привыкай к этому. И еще привыкай к одиночеству. Это надолго, на всю жизнь. Потому что, как всякий художник, ты будешь невыносима. Ты и так не сахар, а будет еще хуже. Профессия эта не галантная, с годами вырабатывает тяжелый характер…думаешь и говоришь только о своей работе, а это скучно, - кому такая баба нужна и кто тебя, такую, вытерпит?

Дина Рубина «На солнечной стороне улицы»

Стотысячмиллионов раз

   Раз в год меня обязательно спрашивают: "Ты веришь в женскую дружбу?" И я, стотысячмиллионов раз на этой дружбе спотыкавшаяся, обжигавшаяся и обжигавшая сама, неизменно отвечаю - да.
   Почему бы, собственно, и нет? Почему бы не назвать дружбой ни с чем не сравнимое, безошибочное чувство счастья, полноты существования и какой-то детской беззаботной радости, которое доставляют малосмысленные частые сообщения-звонки? Почему бы не назвать дружбой возможность в любое время суток поплакать в жилетку, по-женски поплакать, точно зная, что там, на другом конце провода/монитора/порога, тебя поймут так, как ни одному мужчине понять не суждено?
   У меня было. Я плакала. Плачу я обычно зимами. Они у меня очень болезненно проходят, наверное, как и у многих. Ну нет больше ни в одном времени года такой тошнотворной восприимчивости к окружающему холоду и к минусовой температуре тысяч сердец. Казалось бы, какое тебе дело, что нагрубила с утра вахтерша, что библиотекарь рявкнула в ответ на просьбу поискать замысловатую книгу, что продавец не ответила на твое "здравствуйте? Но ведь есть дело! Как ребенок, от которого отмахнулись взрослые, занятые своей сверхважной болтовней, обижаешься, дуешься, и слезы наворачиваются на глаза от незаслуженной обиды. Потому что именно это мелкое, пустяковое ранит сильней самых масштабных катастроф.
   Прошлой зимой плакалось особенно горько. Я возвращалась с занятий в университете, и было очень темно, холодно и скользко в чужом, по сути, городе, и автобусы были пустыми при всей переполненности, потому что ехали в них незнакомые лица, плотно прижавшиеся друг к другу, но оттого казавшиеся еще более разъединенными; лица смотрели в окна, разглядывая свою-не свою остановку, смотрели прямо на тебя абсолютно отрешенным взглядом, будто на твоем месте была какая-то бесформенная расплывчатая масса. От невозможности сбежать от этого ежедневного кошмара и от желания просто говорить ни о чем (три "от" - как знак моей особой косноязычности), но только говорить, чтобы не слитья со всеми остальными в общую кашу, я доставала телефон и звонила. И мне неизменно отвечала N.
   А однажды, когда у меня вышел какой-то небольшой конфликт с однокурсниками, N мне не ответила, была занята, и моя обида хлынула едкими слезами, смывая макияж с глаз и согревая замерзшие щеки.
   Этой зимой я тоже плакала. Только без слез. Так бывает, когда все, что ты говоришь, крайне болезненно, но слезы не текут, потому что надлом еще не случился, до разрыва еще не дошло. Без катарсиса, вроде как. Я шла, крепко держась за красную варежку L и хватая V под руку, и говорила-говорила-говорила без умолку. И чувство НЕодиночества, сопричастности с этой зимой, со снежинками, по-смешному кружившими вокруг фонаря, облегчало груз переполнявших меня размышлений, которыми просто необходимо было поделиться. Хотя бы для того, чтобы не сойти с ума.
   Так же бесслезно я плакала за чашкой ароматного кофе у другой уже N, выплескивая микс обиды и злости на все повседневно-будничное, что растравляет душу, тушит душевный свет и заливает сердце желчью. N терпеливо подливала кофе, спорила со мной, возражала: "Мумишка! Это все глупости!", но неизменно выслушивала. Не безучастно глядя в стену и в телевизор, а вытаскивая из меня все накипевшее и подгоревшее расспросами, заставляя делиться даже мельчайшими подробностями и деталями. Это было больно, но эффективно: из сердца мало-помалу вынимали иголочки и колючки, и уходила я более лёгкой, пружинисто сбегая со ступенек пятого этажа.
   Я плакала в школе, очень часто. И тогда свое плечо преданно подставляла мне U. Молчаливая U, молчаливо сочувствовавшая мне. Знаю, что сочувствовала, потому что с особой теплотой и нежностью гладила меня при этом по плечу и волосам. И от этого бессловного поглаживания я ревела еще сильней.
   Плакала я однажды летом, когда умер близкий мне человек, родной, драгоценный, который - ну я же была уверена! - должен был прожить еще миллион лет. Плакала от внезапности потери, от эгоистичного чувства несохранения любимой вещи - так бывает, когда теряешь что-то очень дорогое: забываешь в парке, ломаешь без возможности восстановить, даришь, а потом спохватываешься и жалеешь. От недоумения плакала: как может светить солнце, когда оно должно было померкнуть хотя бы на один день в знак траура по утере собрата - по-настоящему солнечного человека? Но оно предательски светило, и птицы пели, и машины носились по трассе, и куда-то шла гурьба беззаботных подростков. Я тоже шла: беспечно - как казалось прохожим, потерянно - как казалось мне. Шла я в парк, где на скамейке уже дожидалась меня встревоженная S, которой я даже не успела ничего сказать - хлынули соленым потоком слезы, причитания, бессмысленные вопросы и бесконечное бесконечное горе.
   Плакала я  в раздевалке тренажерного зала, уже не помню почему, но точно помню, как R, не успокаивая и не утешая, понимающе и ободряюще держала за руку и, как неутомимая пластинка, повторяла: "Только не здесь, кишмишенок. Пожалуйста, только не здесь". Ее благоразумие беспомощно отступало и разбивалось о что-то невыразимо грустное и безысходное и еще - непреодолимое, как казалось тогда, и R безрезультатно пыталась хоть на сантиметр отодвинуть меня от стены, к которой я, как к последней опоре, прилипла намертво. 
   Я их очень люблю - этих женщин, подавших мне руку в тот момент, когда эта рука была единственно важным во всей Вселенной оплотом. Она была мостиком между черно-серой бездной, тянувшей меня в свою беспролазную вязкую пучину, и светлым миром доброты и человечности, в который меня настойчиво хотели вернуть: порой, нарываясь на грубости, порой вопреки моему собственному желанию, порой, сражаясь с бесконечной апатией и раздражающим чувством равнодушия с моей стороны. Всем им, как медицинскому персоналу, справившемуся со сложнейшей операцией и подарившему мне вторую-третью-четверую жизнь, я признательна и ношу этот комочек благодарности в груди, вне зависимости от того, что между нами вставало-встало-встанет. Много, наверное - если учесть скверный характер мой и непростой у всех них, меня окружающих. Но, Господи, спасибо проблескам благоразумия и сердечности, время от времени снисходящими на нас, что дает возможность не порваться окончательно тоненькой связующей ниточке, и, рано или поздно, написать друг другу - "привет".

Guns N' Roses - This I Love

Зайкины и Мышкины

   Не знаю, как вы, а я очень не люблю неожиданности. Даже приятные. Во многом потому, что высшими силами мне дарована карма, притягивающая чаще сюрпризы разочаровывающие и обижающие, удивляющие совсем не так, как хотелось бы. И не надо реплик о том, что в жизни вообще не всегда бывает так, как хочется нам, что это дама капризная и с характером. Это избитые истины, которые мало что объясняют. К примеру, совершенно не объясняют того, почему мне попадаются чудаки, мудаки, закомплексованные социопаты, высокомерные подлецы. Ну да речь не об этом.
   Речь о неожиданностях, дарованных нам окружающими. Люди вообще умеют удивлять. Бывает, знаком с человеком тыщу лет и знаешь его как законченного циника и грубияна. А он втайне дочке косички заплетает по утрам и отчисляет ежемесячно кругленькую сумму в онкоцентр. Или, например, встречаешь рубаху-парня. Он тебе и песни под гитару споет, и романтическую прогулку на теплоходе организует, и цветы каждый день дарить будет. И будешь ты всем кричать о том, какой он хороший и замечательный, настоящий мужчина мечты, единственный на всем белом свете, пока не встретишь его в магазине, орущим на жену из-за купленной ею кофточки.
   Я вот сегодня ехала с комфортом. На маршрутке, но с комфортом, что случается крайне редко. Во-первых, было свободное место у окна. Во-вторых, на весь салон раздавалось звонкое "Только не-е-е-ебо, только ве-е-е-етер, только ра-а-а-адость впереди-и-ии!" Не "О боже, какой мужчина!", не "Ядовитая, разбитая, убитая я", а чудесная детская песенка из чудесного детского фильма. Потом ее сменил Высоцкий со своей альпинисткой и скалолазкой, а потом Анна Герман с цветущими садами. "Водитель - явно бывший интеллигент", - подумала я, а через несколько минут, когда мы встали в небольшую пробку, "интеллигент" высунулся из окна и прокричал в окно стоявшей рядом маршрутки: "Ты своей смертью не умрешь! Чо уставился?? Ты мне у техникума чуть зеркало не задел, сука!". Герман тем временем продолжала петь о садах.
   Был у меня знакомый. Романтичный парнишка. С чувством юмора, с приличным интеллектуальным запасом (не ахти каким, конечно, но границу, отделяющую от быдла, перешел). Очень был внимательный, вежливый и настойчивый. Без хамства и наглости, без грубости и задиристости, без пошлости и развращающего чувства вседозволенности. Как любая девушка мало-мальски сообразительная и с развитым животным чутьем женским чувством, я знала, что нравлюсь уже достаточно, чтобы волдырь пузырь этот лопнул, вскрылся и вылился в объяснение. Так, собственно, и вышло. С одним "но". К ожидаемому "ты мне очень нравишься!" прибавилось неожиданное ".., но я женат". Мне не было мерзко. Эффект внезапности был столь велик, что перебил все остальные эмоции. В первые минут 10, конечно, пока я, никогда не отличавшаяся тугодумием и заторможенностью, на этот раз очень долго переваривала сказанное. Здесь точка, потому что продолжения не было.
   Похожая ситуация повторилась пару месяцев спустя. Сценарий точно такой же, даже комплименты те же - "чистая", "светлая", "хорошая" (абстрактное понятие), "красивая". И как итог: "Вот встретил бы я тебя пару лет назад, обязательно б добился. А сейчас семья..дети.." и грустное выражение лица.
   Встречаются такие Зайкины, белые и пушистые. Без недостатков. По крайней мере, видимых. Все-то у них правильно, все аккуратно. Не удивлюсь, если даже и дома царит абсолютный порядок, ни пылинки, ни бумажки скомканной на столе. Подруга у меня была такая в школе. Самая правильная из нас всех, оболтусов и наглецов. Самая терпеливая, потому что выслушивать мои драматические сердечные излияния тоже уметь надо. И я думала, что уж у нее-то все будет как надо, как должно быть, как прописано в идеальных романах эпохи классицизма, когда хороший герой не может вдруг вырваться из уклада своей "хорошей" жизни. А после школы мы на какое-то время перестали общаться. Когда списались, я поинтересовалась, как складывается жизнь, и оказалось, что складывается она бурно, даже кипит. С одним уже рассталась, со вторым тоже на грани, но уже присматривается к третьему. "Ты?? ТЫ???" - глупо вопила я капс-локом. "Да, я", - отвечала мне знакомая аватарка, спокойно улыбаясь скобками.
   Тут и стучит мне в темечко нелюбимая фраза нелюбимого Толстого: "Люди, как реки: вода во всех одинаковая и везде одна и та же, но каждая река бывает то узкая, то быстрая, то широкая, то тихая, то чистая, то холодная, то мутная, то теплая. Так и люди. Каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских и иногда проявляет одни, иногда другие и бывает часто совсем непохож на себя, оставаясь все между тем одним и самим собою". Этой "какречностью" оправдывал Лев Николаевич инфантильную легкомысленность Ростовой, не оправдав, при этом, смелую любовь Карениной. Тщетно мне понять это, да я и не стремлюсь. Я-то из "Достоевских", что создали идеальных "Мышкиных", не способных на низкий поступок, пощечину терпящих, потому что Господь завещал другую щеку подставлять в таких случаях. Только вот эти "Мышкины" в жизни как раз больше остальных удивляют. Смотришь, а он - этот Мышкин-Зайкин - после работы портфельчик домой занесет, а сам в клуб ночной отдыхать отправится. Думается, не о проблемах преступления и наказания толковать, а за чем-то более земным и понятным. Или робостью своей душевной удивлять тебя будет, глубоким внутренним миром и широким кругозором, который, впрочем, не мешает ему по вечерам жену бить за недосоленный суп и детей пороть за плохие оценки. Потому что он, как река: то чистый, то мутный. Классик оправдал ведь.

Главное - любовь

   Все талантливые люди приходят в меня умирать. И это не может не огорчать меня накануне зачета по зарубежной журналистике.
   Казалось бы, какая связь? Связи никакой. Но вот когда ты долго-долго заучиваешь 6 периодов развития французской прессы 19 века, то мысли поневоле покидают эпоху Наполеонов, Бурбонов, коммунаров и уносятся в далекие...далЁки :) Так, на третьем часу подготовки я отложила тетрадь с конспектами в сторону и принялась сетовать. Нет, ну почему я не могу заниматься делом, которое будет приносить мне удовольствие? На этот раз, ответ на то, какое же оно - "ТО САМОЕ ДЕЛО" - не область абстрактных фантазий и размышлений, а имеющее вполне четкие границы желание.
   Вот к примеру, я бы хотела иметь собственную шоколадную фабрику. Что в этом плохого? Шоколад я люблю? Люблю. Следовательно, руководить процессом производства шоколада, следить за тем, чтобы он был вкуснющим и ароматнейшим будет мне в радость. Я бы даже хотела быть целым шоколадным магнатом. Целым, а не половинкой! :) Дело мое пошло бы успешно, разумеется, и на втором году популярности моей фирмы - кстати, называться она будет "Муми-Рай", набегут ко мне журналисты с диктофонами, микрофонами и камерами. Последуют глупейшие приевшиеся вопросы: "Скажите, как вам удалось достичь такого успеха?" А я гордо отвечу: "Дорогуша, главное - любовь". Журналистская чуйка мне подсказывает, что эта фраза акулами пера будет выловлена как ключевая и непременно пойдет в заголовок. Что-то вроде: "Муми-рай": главное - любовь". Кстати, неплохо звучит. Можно сделать это слоганом.
   Вы не подумайте, что это секундное помешательство! Я довольно вдумчиво размышляла об этом целых 15 минут! Даже рекламные плакаты придумала. Федор Михайлович с плиткой шоколада в руке и подпись: "Тварь я дрожащая или "Муми-Рай" покупаю?" Или Лев Николаевич, редактирующий "Анну Каренину": "Все смешалось в доме Облонских, когда Стива забыл купить годовой запас "Муми-Рая". Или Обломов, властно указывающий рукой в направлении двери: "Захааар!!! Где мой "Муми-Рай"? Ну круто же.
   Или вот был бы у меня собственный книжный магазин (ну, это не так оригинально). Огромный. Трехэтажный. Назывался бы "Мечта книголюба". В нем было бы, как вы сами понимаете, ВСЁ. ВСЁЁ!!! Древнейшая литература, средневековая, классическая, современная, российская, зарубежная, на всех языках мира, редкие книги, научные работы, уникальные эксклюзивные издания, словари всех видов, разговорники... Продавцами работали бы только филологи, закончившие ВУЗ на 4 и 5. Собеседование проводила бы лично я, при необходимости устраивалась бы дополнительная подготовка, "поднатаскивание". Зарплаты высокие. Стабильно высокие. Чтобы филологическое образование перестало быть притчей во языцах, и прекратились наконец злостные намеки вроде "мне два чизбургера и картошку фри, пожалуйста". Хватит. Это должно быть престижно, высокооплачиваемо и - главное - душевно. Коллектив грамотных, литературно подкованных, широко эрудированных людей - вот что будет в "Мечте книголюба" (божечки, как будто уже рекламу пишу). Каждый месяц будут проводиться встречи с писателями. Изнутри магазин будет обклеен фотографиями прозаиков и поэтов всех времен и народов. Раз в месяц - тотальная распродажа. Красивые винтовые лестницы будут вести из одного этажа на другой. И еще будут маленькие скамеечки рядом с каждым стеллажом. Вдруг надо внимательней просмотреть книгу. Или набрал человек стпку целую, и руки болят, и неудобно, и положить некуда.
   Эх, заживу. Зажила БЫ. Но мой внутренний успешный коммерсант уже на последнем издыхании говорит мне, что пора возвращаться к зачету. Се ля ви, ёпта :(

Симптоматично

непрофессиональное фото человека с профессиональным, я верю, будущим

   Я заметила, что выхожу из подъезда всегда немного боком, чуть выставив вперед правое плечо, как бы "пробуя" на ощупь погоду. Из-за весенних сюрпризов, когда в конце марта неожиданно выпал снег, а последнеапрельские Утра были довольно холодными и с унылыми лужами на асфальте, плечо мое заранее как бы съеживается в ожидании неприятной бяки. Но нет. Вчера-сегодня обходится без неожиданностей, и тепло уже как-то совсем по-летнему. Симптомы наступления летней лихорадочной эпидемии очевидны: беспечно заливаются птицы, беспечно разливается в воздухе назойливый запах сирени, беспечно шагает по двору мальчишка лет семи, беспечно размахивая руками, беспечно летит мяч от одних импровизированных футбольных ворот к другим, беспечно дразнят своей свежестью молодые зеленые листья тополей, беспечно заглядывая в окно. И еще знаю по себе: если чая и кофе хочется все меньше, работать и учиться, мягко сказать, лень, а в голове крутятся какие-то отвлеченные мысли о море, теплом песке, холодном апельсиновом соке, сочных персиках, сладкой черешне, приезде некоторых драгоценных особ, то это неспроста. Это сезон летней спячки, который вот-вот будет объявлен открытым.

красота под моим окном

цветение абрикосовых деревьев - предел моего эстетического наслаждения

Слепо и счастливо

   Когда зимой в -30 мы с Лизой храбро высовывали свои носы в этакую холодрыгу, то она прежде всего натягивала теплые красные варежки, обматывалась шарфом по самое не дышу, приговаривая: "Это подготовка к встрече с этим жестоким миром".
   Зима прошла, а жестокий мир остался. Мороз перестал по-мужски забираться под кофты, платья, юбки, а концентрация злобности всего, что извне, не уменьшилась. Причем сильная такая концентрация, редкими улыбками и шутками разбавляться не желающая. Совершая ошибку всякий раз при выходе из комнаты (вопреки наставлениям Бродского), я не оставляю попыток приготовить волшебное зелье, после употребления которого чудесным образом перестаешь обращать внимание на всякие неприятные бяки. Сначала я пыталась в равных пропорциях смешать равнодушие с пофигизмом, однако два этих ингредиента смешиваться никак не желали, видимо потому, что с моим организмом чудовищно не совместимы. Потом я заменила равнодушие на доброжелательность, но роль добродушного пофигиста была мной позорно провалена после первого женского "Не накрасилась что ли сегодня? Заметно так". Составляющие менялись, однако, то ли ввиду моих плохих школьных отношений с химией, то ли копала я в каком-то прямо противоположном верному направлении, но с зельем так и не сложилось. Плохая из меня ведьма, вопреки устоявшемуся мужскому мнению, что все мы, женщины, владеем колдовскими навыками.
   На грани отчаяния после очередного "дефиле" мимо пробудившихся весной кавказцев, мне вспомнилась детская игра в вижу-не вижу. Ну, как детская. Попытка взрослых обмануть свое дитя, закрывая ладошками лицо и при этом якобы "пропадая" (меня, правда, мучают серьезные подозрения, что малышня этот секрет давно раскусила). Главное тут - закрыть глаза: я тебя не вижу - значит, тебя не существует. С закрытыми глазами ходить по улице я не могу, а вот не видеть - очень даже. Спасибо моей давней близорукости - награде за любовь к чтению при плохом освещении. При минус 4 (это официальная информация, а сколько у меня на самом деле - тайна за семью печатями, даже мне не известная) окружающий мир видится очень и очень расплывчато, а люди превращаются в единую серообразную массу с отсутствием даже отдаленного намека на четкость. По дороге навстречу движется не красивая молодая девушка с потрясающими голубыми глазами и пышной копной волос в красном пиджаке и темно-зеленой юбке со складками, а неопознанное существо неопределенного возраста в чем-то красном с темным. И пусть даже это ваша близкая подруга, с которой сидели вместе за одной партой. Близорукому это безразлично (вот и долгожданное равнодушие). Он просто ее не видит, а потому - не узнает. Удобно. Правда, порой приводит к конфузам: например, заглядываешь в кабинет с целью найти некую N.N., а там этих ЭнЭн несколько и для тебя они все - на одно лицо. Так и обращаешься, глядя строго посередке и пытаясь различить, кто из них откликнется. Но зато бяки замечать перестаешь. Кочки, ухабы, поэтично парящий черный пакет, машина с высунутой в окно ногой - все уходит в зоркое прошлое. Чем не борьба с жестоким миром? В ближайших планах - перестать мучить глаза линзами и ходить как бог на душу положит - слепо и счастливо.

А вот вам работы Филипа Барлоу, посвященные миру глазами близоруких людей. Он совсем другой, этот мир. Я уверяю.

это моя любимая

Когда этикет неуместен

   Правила приличия превращают человека в лицемера.
   К примеру, хочет он о чем-нибудь попросить, о чем-то очень важном и срочном, не дай боже еще жизнь от этого зависит, а вынужден сначала бормотать необходимые привет-как дела-как настроение-что нового? Как же ж иначе, если только острая нужда вынудила его вспомнить о друге-выручателе? И вот у него там горят избы, дым стоит столбом, скачут кони, кот ученый перепутал право и лево и запутался в своих цепях, а он обязан выслушивать ответы на заданные вопросы. А если не дай бог собеседнику еще и высказаться приспичило? Сиди и слушай про его беды да печали или (что еще хуже) успехи и привалившее счастье. Про чужое счастье, как известно, слушать малоприятно. Уже и Кощей Бессмертный прибежал, из-за кустов на часы показывает, мол прекращай разговоры-то, там у нас апокалипсис грянет вот-вот, а ты уши развесил и сидишь. А что делать, коли прорвало этого спасителя злосчастного, и никак момент не подвернется подходящий, чтобы просьбинушку свою вставить? И вот, наконец, после ощутимого стука яблоком по темечку, ты грубо вставляешь: "Мне нужна твоя помощь". Что поделать, не хотелось так, но обстоятельства вынуждают...
   Так вот, товарищи. Если вам чего-нибудь от меня надо вещественного - фоток каких, статей, сочинений, совета, спасти мир - то говорите об этом сразу, без преамбул. Я разрешаю. А то мне очень утомительно отвечать на вопросы, ответы на которые вам безразличны. Не стоит уподобляться робкому ребенку в детском саду, который хочет в туалет, но стесняется сказать и терпит изо всех сил. Я против насилия в любом виде.

Нет

  Вы умеете говорить "нет"? Я - нет.
  И за это неумение моя жизнь - вовсе не моя, чья угодно - соседки, мамы, прохожего, знакомых, сестер, друзей - только не моя.
  Вот приходит ко мне женщина мной уважаемая, но не любимая. Первая учительница (за это уважаемая), но из тех, о ком не остается никаких воспоминаний, а уж тем более светлых/ теплых/грустных (потому не любимая). Приходит, и по торопливым отказам войти, отдохнуть, выпить чаю я понимаю, что сейчас последует просьба. Секундой спустя: "Мумиш...у меня тут просьба...в общем, понимаешь...меня попросили написать рецензию на книгу...а у меня совсем нет времени...уроки, мероприятия...сама понимаешь...и, в общем, я решила попросить тебя. (тут переход к лести) Я же знаю, ты умненькая девочка, соображаешь быстро...поможешь?" И глаза становятся просительные-просительные, как у Кота в сапогах.

  Протягивает мне объект для рецензирования: скучное учебно-методическое пособие для младшеклассников. Ну, знаете, такая книженция, в которой написано, как и какие уроки надо проводить. Со скучными формулировками. И семипунктовым списком рекомендаций, касательно того, на что должен обратить внимание рецензент. Все в повелительно-глагольной форме: укажите, рассмотрите, отметьте, обратите, осветите, раскройте.

доказано: чем больше министерств в "шапке", тем скучней "шедевр"

  Что правильно и разумно сделать в таком случае? Сказать: "Извините, не могу". А если не поймут - еще раз твердо повторить. Что делать запрещено? Мямлить. И теряться. Минутная заминка - и "противник" уже видит, что ты колеблешься, а значит, можно еще немного надавить и брать штурмом. Это почти то же, что и на поле битвы: главное - не дать почувствовать твою слабость. Слабость у меня только одна: я боюсь обидеть отказом. А меня обидеть отказом не боятся. Все закономерно. Да и броня моя похожа на растрескавшуюся штукатурку: тронешь пальцем - осыпется. Вот и сыпется понемногу под многочисленными просьбами-указами-требованиями. Из-под нее, как после сброшенной змеей кожи, уже боязливо выглядывает хрупкое голое здание с выпирающими ключицами стыками на плече углу.
  Я-таки делаю попытку: недовольно пролистываю методичку и говорю: "Знаете, это может сделать только учитель. Я во всей этой терминологии и педагогических нюансах не разбираюсь". Но бой уже проигран. И мы обе это понимаем. К тому же, вещь уже в моих руках, и брать назад ее не собираются. "Ничего страшного. Ты - девочка умная, разберешься, я уверена. Только не откладывай надолго. Побежала я. А то дела, дела...ужасно много дел!" - доносится уже с подъездной площадки. Цокот каблуков, совершающих марш-бросок с третьего этажа на первый, чтобы не догнали и не всучили назад эту злосчастную книжку...

Вместо заключения:

«Но разве можно быть такой кислятиной? Отчего вы не протестуете? Чего молчите? Разве можно на этом свете не быть зубастой? Разве можно быть такой размазней?» 
© А. Чехов "Размазня"

Равнодушие - паралич души

   Все беды этого мира не от зла, жестокости и насилия.
   Все беды этого мира от равнодушия.
   Бойтесь равнодушных, "только с их молчаливого согласия существуют на земле предательство и убийство".
   Если мэр ходит по городу, который возглавляет, не на своих двух, а разъезжая на бронированном джипе, чтобы ни один злой глаз не коснулся светлого лика его, то можно ли ждать, чтобы он был в курсе проблем, которые волнуют горожан? Нет, нельзя.
   Разглагольствовать о том, что городская власть всегда открыта для народа и готова к диалогу с ним, что все обращения граждан рассматриваются и решаются, что в городе нет никаких проблем, а отсутствие воды вызвано НЕвыделением средств из республиканского бюджета, а под конец разбавлять свой монотонный монолог обращением к глобальным проблемам - терроризму, экстремизму, росту наркозависимых и проч. и проч. - может сегодня любой старшеклассник-отличник. Тем более, что одни и те же фразы и предложения можно переносить из выступления в выступление, иногда даже не утруждая себя их переформулировать. Как испорченный магнитофон, имя которому - "мэр". И полный зал равнодушных, ритмично кивающих головами подобно деревянным болванкам. "Спасибо вам, наш дорогой N, за то, что в детских садах есть отопление". Женщина, милая женщина, поблагодари тогда уж за возможность дышать, есть и пить.
   Если бы власть имеющие совершили прогулку по городу, то поняли бы, что "самый чистый и благоустроенный уголок Дагестана" не такой уж чистый и не такой уж благоустроенный. Они увидели бы красочные урны в окружении разноцветных пакетов, черно-белые полиэтиленовые плоды, урожайно растущие на соснах и тополях, испортили бы свои дорогие туфли, пока дошли по ухабистой дороге к морю (главному рекреационному богатству города). Если бы всего на один день уважаемые чиновники покинули свои шикарные особняки со всеми удобствами цивилизации и пожили в квартирах советского образца, то замерзли бы из-за рано отключенного отопления, руки покраснели бы и покрылись шершавой корочкой в ответ на ледяную воду, а если эту воду набрать в ладонь и понюхать, то отпало бы желание пить чай. Если бы блюстители порядка и закона на месяц покинули мягкие кресла начальников и перешли на должности рядовых сотрудников, получив за свои потуги целых 10 тыщ, то, принеся их домой, занялись бы важной проблемой: как на эти громадные деньжища кормить семью целый месяц, купить необходимое для дома и чтобы еще хватило на обуться-одеться, а женскому полу - всякой мелочи для сохранения красоты прикупить? Но кому это, собственно, надо? Проблемы индейцев шерифа не волнуют.
   Я сегодня шла по серому городу, болезненно переживающему странный март, и поймала себя на том, что мне тоже становится безразлично. Ветер бил в лицо, трепал собранные на макушке волосы, доносил тошнотворный запах паленых больничных отходов, а мне казалось, что все это происходит далеко и не со мной. Ну какое мне, скажите, дело до того, какие у нас дороги и почему никак не реконструируют несчастный театр? Почему меня должно волновать, что 80% горожан чихать хотели на культурный досуг? Каким боком меня касается сытость одних и бедность других? Да никаким. Все тленно и преходяще. А такие провинциальные захолустные города - как маленький макет России, масштабом сто к одному. Жаль только, что эта правда не стала (да и не могла стать) сценарием для открытия и закрытия Олимпиады.

Часть корабля - часть команды

   Первое, что встречает тебя при въезде в Дагестан, - это горы. Даже целая горная цепь. Цепь - понятие ключевое, характеризует и форму, и содержание: "Дагестан" переводится как "Страна гор", живя в которой, действительно чувствуешь себя окруженным невидимыми цепями, обручами, кольцами, образующими обособленный от остального мира круг. Словно очерченный циркулем, этот круг неохотно принимает посылы извне, предпочитая существовать и развиваться самостоятельно, по веками заложенной схеме. Как любая ограниченная и замкнутая фигура, круг живет собственными законами, не применимыми вне его зоны.
   Главный и наипервейший закон - деньги. Я бы даже назвала их единственной религией, но согласно новому российскому законодательству это могут счесть оскорблением чувств верующих. Деньги занимают посты, создают и решают важные проблемы, заводят друзей и врагов, устраивают детей в детские сады и ВУЗы, помогают получить образование и сносное лечение, помогают найти работу, выйти замуж/жениться, являются веской причиной для развода/увольнения/отчисления. Деньги ходят друг в другу в гости - это называется обычаем гостеприимства. Деньги здороваются друг с другом на улице, вежливо интересуются здоровьем и общим благополучием, и если чувствуют, что дела не очень, то так же вежливо торопятся проститься и в дальнейшем не проявлять столько участия. Деньги выступают на сцене, поют и танцуют, устраивают благотворительные акции - это называется шоу-бизнесом. Деньги выступают на ТВ и печатаются в газетах - это называется журналистикой. Деньгам молятся, причем с большей искренностью и убежденностью, чем мусульманскому Богу - это называется Исламом.
   Дагестанцы - без преувеличения прекрасные ораторы, по красноречию не уступающие ни Цицерону, ни Лютеру, ни кому-либо другому. Хлебом не корми - дай только возможность поговорить, порассуждать, высказать свою точку зрения. А уж если надо доказать что-то, то градус горячности и темпераментности будет расти в геометрической прогрессии, особенно если собеседник решил поспорить. Не стоит удивляться, видя перед собой разгоряченного кавказца, беспорядочно размахивающего руками, судорожно жестикулирующего, тычущего тебе под нос свою ладонь, которой он время от времени бьет по столу или по любой другой поверхности, для большей убедительности и выразительности. Не стоит также удивляться, слыша повторяющиеся "Я клянусь!!!", "за базар отвечаю!!!", "да Я тебе говорю!!!" с явным акцентом на "Я!". Я - это важно. Доказать, что это Я у тебя есть можно только накричав, нагрубив, надавив. Иначе не поймут, клянусь!
   Найти хороших врачей в Дагестане сложно, но можно. Можно, но дорого. Гораздо проще найти всевозможных знахарок, народных целителей, траволекарей (думаю, что не только от слова "трава", но и от слова "травить") и разных других самоучек. Это не значит, что здесь нет врачей. Их как раз хоть отбавляй, хотя бы потому, что медицинские ВУЗы вот уже несколько лет лидируют как самые популярные среди дагестанских абитуриентов. В любой больнице вас встретят услужливые медсестры, весело щебечущие за чашкой чая. Приятно ли вам, когда нежданный гость отрывает от душевной домашней беседы? Вот и им нет. Поэтому "у нас обед, вы не видите?" и "подождите за дверью, мы заняты" вполне логичный ответ растерявшемуся пациенту. Куда лучше, когда приходите на прием, а врача просто нет. Путем долгих поисков и расспросов он обнаруживается у друга-хирурга или лора и невозмутимо отвечает, что на сегодня прием уже окончен.
   Персонажи, которых можно встретить на улице - это, в основном, слоняющиеся без дела подростки и раздолбаи лет 18-27, гламурные девицы и "истинные" мусульманки. Потребность заявить о себе и тут является главной. Выражается это в невозможности пройти мимо, не услышав о себе ничего вслед. Не играет значения, как ты выглядишь и во что одет(а): ты в любом случае получишь сочный эпитет в кавказском духе. Что с ним делать - решать тебе, но всегда надо помнить, что попытка ответить может привести уже к серьезным оскорблениям, а если обидчики - это парни с петушиным характером, желающие показать себя перед друзьями, не ударить, так сказать, в грязь лицом, то можно в итоге и виноватой остаться.
   Женщина всегда должна знать свое место. Иначе кавказский мужчина быстро ей его напомнит. "Место" заключается в беспрекословном подчинении и повиновении, "прятании" своего мнения подальше и поглубже, возведении мужа и всех его родных на пьедестал почета с дальнейшим поклонением и протиранием пыли с его подножья. Беря фамилию мужа, девушка перенимает еще и все его убеждения и взгляды на жизнь. Если они вдруг не совпадают с ее собственными и она намерена отстаивать свою позицию, то надо иметь в запасе железные аргументы и выдержку, а логика и эмоциональность не приветствуются.
   Положение женщины в Дагестане - вообще отдельная тема. Несмотря на внешнее признание гендерного равенства и уравнивания прав женщин и мужчин, я считаю, что слабый пол в РД был и остается несвободным. Слово "свобода" от девушки вообще звучит как крамольное, чуть ли не ругательное. За это можно получить внушительный нагоняй от родных, а то и вовсе оказаться замужем. Чтоб от греха подальше. И попробуй объясни, что свобода - это адекватное понятие, трактуемое тобой как несвязанность с предрассудками, косностью, синоним жажды знаний и познания мира. Все это звучит как чье-то пагубное влияние со стороны, от которого надо избавляться, пока оно не вырвалось из-под контроля. Женщина идет позади мужа, даже по улице. Женщина, в принципе, во всем позади. По крайней мере, так ее желают видеть. Не согласиться с этим - значит, пойти против системы, а с этим все просто: либо на тебя навешивают ярлык и люди чураются как от прокаженной, либо выдают замуж и там ты волей-неволей подчиняешься, приноравливаешься, терпишь.
   Быть личностью в Дагестане - чревато. Если твоя индивидуальность требует выражения с помощью необычного внешнего вида, вкусовых пристрастий, особенностей проведения досуга, то ты - изгой. Главный принцип - не отличаться от большинства. Даже если ты любишь читать, а большинство - смотреть телевизор, то право оно, а не ты. В Дагестане эпатажа нет. И свободы самовыражения тоже. "Быть оригинальным — значит, нарушить неравенство", - заметил когда-то Замятин. А нарушать неравенство нельзя.
    Многое из описанного здесь, кажется представителям других национальностей странным и непонятным. Почему, например, нельзя просто сесть в поезд и уехать подальше? Почему нельзя выйти замуж по собственному желанию за любимого человека, к какому бы этносу он ни принадлежал? Почему замуж "выдают" и как это возможно - "выдать", а не "выйти"? И я завидую свободному от косности и затхлости мышлению этих людей, потому что вопросы эти вполне логичны. А ответа на них нет. Рождаясь, ты берешь на себя переданные генетически коды, да еще и атмосфера многолетнего застоя действует как на лебедя грязное болото. При моем рождении вероятно произошел какой-то сбой, в результате которого появился неправильный нестандартный, нарушающий баланс человек, да еще и женского пола. Хуже не придумаешь).
   Я живу в Дагестане 20 лет и точно имею право судить о его недостатках и достоинствах. Собственно, достоинство я вижу только одно - Каспийское море в НЕпляжный сезон. Может как раз потому, что море для меня - это символ той самой запретной свободы.

P.S. малочитабельный текст, но по-другому не далось.

20:14

   Маленькое хрупкое создание в белом, на цыпочках, почти невесомо держащееся на большом, вдвое превосходящем ее саму, шаре, отпускающее в бескрайнее небо красный шар, вызывает у меня стойкие ассоциации с "Девочкой на шаре" Пабло Пикассо. Стыкуется ли это с идеей сценаристов церемонии открытия олимпиады или нет - не так уж и важно: трогательности и умилительности от этого не меньше.
   Сомнений в том, что открытие олимпиады по своему размаху будет колоссальным, лично у меня не возникало. Ну не может Россия побороть искушение перещеголять всех-всех-всех, прыгнуть выше головы, если надо, ради любого - минимального или максимального - отрезка времени, который войдет в историю и, главное, вызовет разноголосое "ВАУ!" Если оставить за периметром олимпиады голую правду о настоящем материальном положении нашей страны, а особенно ее периферийных объектов - малоизвестных городков, поселков, сел, деревень, всего того, что зовется российской глубинкой, нелицеприятные реальности современного образования, здравоохранения, правоохранительных органов, законодательной, исполнительной и судебной систем, то восхититься масштабностью действа можно.
   Равнодушным мог остаться только человек, совершенно безразличный или полный непробиваемого скептицизма по отношению к отечественному "производству", даже если оно касается искусства. Ярко, пафосно, громко, патриотично, музыкально, пластично - пожалуй, такими эпитетами я бы описала произошедшее. Перешагнув через детский щенячий восторг перед пестрыми игрушками, я часто ловила себя на мысли во время очередного представления, какое невероятное количество человеческих сил и ума было приложено, чтобы достичь такого результата. Но было несколько эпизодов, когда даже я забывала об этом и полностью погружалась в происходящее, что и врезалось в память крепче остального. Это восхитительный первый бал Наташи Ростовой, символизирующий 19 век русской истории и культуры; это голубь мира, "сотканный"  при помощи чУдного "лебединого озера"; это образ Вселенной и олимпийских созвездий, спроецированный с помощью "мерцающих" фигур конькобежцев; это "живой" коридор из всех участников исторической миниатюры, по которому бежали Роднина с Третьяком, заслуженно получившими право зажечь Олимпийский огонь (вопреки расхожему интернет-мнению, что его-таки зажжет Кабаева); и, конечно, дивный сон девочки Любы (той самой, что отпустила в небо красный шар), который дал возможность трехмиллиардной зрительской аудитории увидеть историю России в кратком музыкально-иллюстративном изложении. Не знаю, какие чувства это должно было вызвать, но мне было грустно. И даже очень. Особенно тогда, когда Терешкова плелась в конце "заслуженной" восьмерки, несшей Олимпийский флаг.
   Искренне надеюсь, что хотя бы половина из 40 тысяч зрителей, присутствовавших на сочинском стадионе "Фишт", поняли, что трехчасовое шоу было не просто показом красивых этюдов, а несло в себе важный для страны-хозяйки смысл. Но все, что было ПОСЛЕ окончания церемонии было пошло и глупо и навело на мысль, что только отрепетированный тысячи раз сценарий способен оградить от разного рода коллапсов. Таких, например, которые допускал вечно громкий (а в этот вечер громче, чем обычно в сотни раз) Малахов, давший слово солисткам "Тату", порадовавшим своими "я просто в ауте", "блин даже нет слов" и ставшим признаком недалеких гламурных девиц знаком "pеаce" (поднятые вверх указательный и средний пальцы); таких, которые по традиции вошли в "Острый репортаж" Аллы Михеевой из "Вечернего Урганта", бравшей интервью у девушек в огромных кокошниках, сопровождавших каждую команду-участницу с металлической конструкцией из колец: одна из красавиц, не долго думая, выдала: "Для того, чтобы создать кокошник, нам измеряли размер головы. Мой размер - 57 см. Олимпиада, спасибо, что помогла узнать размер моей головы" (тут, как говорится, без комментариев); та же Михеева назвала Валуева в костюме дяди Степы "нутром добра" (это прямо цитата); а один из символов Олимпиады - белый мишка ляпнул грубым голосом с кавказским оттенком: "Ну меня мать разбудила, сказала че ты спишь", после чего снял с себя голову, под которой оказался маленький бородатый армянин - Михаил Галустян. Краснодарский край, к слову сказать, это не Кавказ. И довольно странно слышать с федерального канала реплики в адрес ставшего внезапно кавказским Сочи. Да, и еще. Было бы правда здорово, если б такие слова как "мы гордимся Россией", "мы желаем спортсменам успеха", "Россия верит в лучшее" произносились, глядя на зрителей, но никак не бубня, глядя в  бумажечку. Особенно если ты - Президент Российского Олимпийского комитета. И Олимпийские клятвы, состоящие из одного длинного предложения тоже хорошо бы заучить наизусть. Особенно если ты - спортсмен, виновник, так сказать, торжества. Но это уже придирки взыскательного зрителя.
   Во всяком случае, старт дан. Станет ли красный шар, с надеждой отпущенный Любочкой, символом удачи, станет известно через 17 дней. Хочется верить.

P.S. за вступление в виде русского алфавита, в котором в качестве знаменательных ключевых моментов российской истории было отмечено, что Д - Достоевский, а Т - Толстой - сердечное спасибо от благодарного филолога =)

С Цветаевой - с любовью

   - Девушка, а можно посмотреть вашу книгу? Цветаеву...
   Я протягиваю компактную "Повесть о Сонечке", подаренную мне Ванечкой (Сонечка, Ванечка - неизменно ласковое -чк-), соседке по вагону. Сама гляжу в окно, остро чувствуя незакрытой поясницей злой и упрямый сквозняк. За окном - прозрачная белая снежная (телефон упрямо выводит - синяя) равнина. Снег равняет все: деревни, города, поселки, сглаживая недостатки, обнажая только свою величественность и беспристрастность. Я не существую здесь, в пыльном плацкарте неприглядного отечественного поезда, укрытая веками не знавшем стирки одеялом, и не на меня, хмурую и угрюмую, без симпатии косятся соседи. Я есть немного в прошлом - годичном, вчерашнем, часе назад, и немного в будущем, которое наступит только в дерзком и пьяном мае. А пока - снежные просторы (в душе - то же самое), и я близоруко щурюсь, глядя на них сквозь сотни раз запотевшее окно.
   - Не думала, что в поезде читают такие книги, - вижу руку, возвращающую мне книгу (на лицо так и не взглянула).
   - Я - филолог, любящий Цветаеву, - тихо отвечаю я и продолжаю чтение со страницы 90.

Как правильно продаться, или Все прелести заочного обучения

   Когда проходит первокурсный восторг перед таинственной alma mater, наружу вылазят все неприглядности ВУЗовского образования, как после прочтения Esquire с щетинистыми малопривлекательными мужчинами на обложке вместо глянцево-расчудесного Гламура и Космополитена.
   Я за три СГУшных года явно эволюционировала. В какую-то непонятную сторону. В плохую - вряд ли, потому что багаж знаний пополнился основательно. В хорошую - тоже вряд ли, потому что распирающего и - главное - искреннего желания стать хорошим журналистом нет как нет. Оно улетучилось вместе с деньгами, оставленными на бесконечные кофе-методички-брошюрки-проезд-распечатка докладов/проектов/рефератов/курсовых. Слово "хорошим" зачеркнуто не зря, сознание фиксировало мои цели именно в такой последовательности:
- стать хорошим журналистом!
- стать журналистом
- держаться подальше от журналистики.
Не хочется зарекаться, но маловероятно, что за третьим пунктом последует возвращение к первому. Не перерастет в ненависть - и то ладно.
   Не хочу выглядеть сторонницей крайне-радикальных взглядов исключительно в адрес моего любимого-нелюбимого факультета. Смею предположить (буду рада, если ошибаюсь), что эпидемия резко регрессирующего высшего образования распространилась по всей стране, исключив разве что ну совсем элитарные ВУЗы (что не факт). Да, и еще. Было бы правда здорово, если бы уважаемые преподаватели перестали начинать лекции с жалоб и вздохов по поводу трудностей работы с заочниками. В студентах это не вызывает ничего, кроме агрессии, а озлобленный студент - это очень и очень плохо. Итак, касательно нашего журналистско-заочного обучения:
1. знакомиться с новой группой со слов: "я не считаю заочное образование нормальным образованием" - НЕПРАВИЛЬНО;
2. проводить прием экзамена/пересдачи экзамена за счет лекции заочников - НЕПРАВИЛЬНО;
3. урезать наши и без того минимальные лекции на 40 минут, оставляя все на самостоятельное изучение - НЕПРАВИЛЬНО;
4. заранее относиться к заочникам как к дегенератам - НЕПРАВИЛЬНО;
5. вообще не являться на пары (не потрудившись предупредить) к терпеливо ждущим заочникам - НЕПРАВИЛЬНО;
6. говорить нам о своем тяжелом дне (как бы делая акцент, что наша лекция весьма и весьма некстати) - НЕПРАВИЛЬНО;
7. несколько раз во время пары театрально махать рукой и пренебрежительно ронять: "ааа...вы же заочники!.." - НЕПРАВИЛЬНО;
8. как бы невзначай оговаривать: "вряд ли вы это знаете, вы же заочники" - НЕПРАВИЛЬНО;
9. заставлять нас за два дня выбрать тему диплома и научного руководителя, сопровождая это угрожающим: "если не выберете - вас исключат!" - НЕПРАВИЛЬНО;
10. делать снисходительную поблажку: "не жду от вас многого - вы же заочники" - НЕПРАВИЛЬНО;
11. после хороших результатов говорить: "не ожидал, что вы так сможете! вы же заочники..." - НЕПРАВИЛЬНО;
12. жаловаться "даже не знаю, что вам дать - вы же заочники" - НЕПРАВИЛЬНО;
13. вводить крайне странные, замудренные предметы ради громкозвучных названий и заполненной сетки расписания - НЕПРАВИЛЬНО;
14. пытаться сделать из нас горе-универсалов, упразднив разделение на узкие специальности - НЕПРАВИЛЬНО;
15. "присылать" нам преподавателей, чувствующих себя звездами, студентов - жадно внимающей толпой, трибуну - пьедесталом, а в результате вещающих больше о своих достижениях, нежели чем конкретно о предмете - НЕПРАВИЛЬНО;
16. так же НЕПРАВИЛЬНО "присылать" преподавателей, боящихся студентов и не отрывающих глаз от бумажки;
17. а еще более НЕПРАВИЛЬНО приводить нам, девушкам-студенткам, примеры из тем с пометкой 18+. Мы все перешагнули этот ценз, но все же. Неэтично это как-то (хоть я совсем не ханжа);
18. экономить на отоплении в -30 - НЕПРАВИЛЬНО;
19. упразднять гардеробные (опять же в целях экономии) - НЕПРАВИЛЬНО;
20. упразднять ксерокс, вынуждая нас нестись на соседнюю улицу по гололеду копировать бесконечные бумажки - НЕПРАВИЛЬНО;
21. продавать малосъедобные хлебобулочные изделия в столовой - НЕПРАВИЛЬНО;
22. стоять в очереди у деканата ради одной несчастной закорючки в заявлении - НЕПРАВИЛЬНО;
23. просить помочь вечно хмурых неприветливых, мнящих себя богами среди жалкой черни, библиотекарей - НЕПРАВИЛЬНО;
24. подбирать на должность вахтерш обиженных жизнью и всем на свете женщин, плотно стискивающих челюсти в ответ на твое "Здрасти" - НЕПРАВИЛЬНО
и так до бесконечности.
   Мой любимый Федор Михайлович когда-то сказал, что нет ничего горше и отчаянней узнать, что идеал твой, в который ты свято веришь, оказывается вдруг пошлостью. А Бальзак посвящал этому целые тома, объединенные общей темой - крушение иллюзий. Спасает лишь то, что пока есть, за что держаться: за любимую-обожаемую отечественную и зарубежную литературу. Но еще этот год и половина следующего - и курс по ним будет пройден, и тогда останутся пафосно-пустые "Основы рекламы и паблик рилейшнз", "Интернет-СМИ", "Выпуск учебных СМИ", "Социология журналистики" - этакие Гламур и Космополитен журналистского образования. Было бы смешно, если бы не было так грустно. 

Затыкая ладонями уши, закрывая глаза..

Велика радость любви, но страдания так велики, что лучше не любить вовсе.

Ф. Достоевский   

   Нежданно-негаданно получился у меня этакий мини-соц.опрос на тему: "В каких художественных произведениях звучит тема счастливой, взаимной, разделенной любви? Или хотя бы является красивым финалом?" Спрашивала у ровесников, увлекающихся чтением, у людей старшего поколения, знающих побольше меня, у главных, наконец, специалистов - филологов. Но ответа не получила. После энергичного "Как в каких? Ну, например, в этом...а нет... а вот в том..хотя тоже нет.." наступало неловкое замешательство и протяжное "эээ..."
   У меня такое "эээ..." является логическим итогом рассуждений-размышлений о существовании (или несуществовании) вечной любви. Даже не в высших ее проявлениях - после смерти, в другой жизни и проч. В самом что ни на есть живом, земном, телесном. Я вовсе не собираюсь пускаться в пространные философствования о том, что все на земле бренно и тленно. Опираюсь только на живой, ежедневно наблюдаемый мной пример.
    К. вышла замуж за С., безумно его полюбив. Причем не так, когда воздух сотрясают громкими заявлениями и признаниями, расписывают двор под окнами любимой красноречивыми фразами и не на манер современных отношений разукрашивают "стенку" в контакте (да и сайта тогда этого не было). Полюбила серьезно, глубоко и отчаянно, а потому, не долго терзаясь тем, что родные ни в какую не соглашались на брак, взяла да и сбежала, оставив далеко позади, практически в прошлой жизни, семью, Родину, оборвав все связывающие нити. Строилось все на новом месте: семья, дети, хозяйство, новые родственники, новые правила и новые требования от жизни, с которыми, хочешь - не хочешь, приходилось считаться. Я много слышала порицания в адрес этого поступка, а потом мне довелось своими глазами увидеть картину семейной жизни. И то ли ввиду моего несмышленого девятилетия, то ли и впрямь все было по-другому, но вынесла я образ полной идиллии и взаимопонимания, и эмоционально отзывалась о них как о самой счастливой семье.
   Прошло 10 лет. Быстро пронеслись, как в популярном жанре экшн. И прямо как в описании запущенных дворянских гнезд Буниным, семья распалась. Нет, никто не развелся. Никто никого не бросил и не изменил. Она треснула изнутри, не просто по швам пошли отношения, а разломились сначала напополам, а потом и каждая половинка на десяток кусочков. Колющих, режущих. Острых. На которые натыкаешься каждый день, начиная с утра, с нетерпеливого: "Да освободи ты ванну быстрей!" и раздражительного: "Да щас, бегу прям! Подождешь!" Это не крупные скандалы, замешанные на подлости, предательстве, лжи, которые или переживаешь и начинаешь сначала, или расстаешься навсегда. Это мелкие гаденькие ссоры, по-крысиному грызущие самое шаткое основание - быт. "Ты хлеб не мог взять? Почему всегда я должна об этом думать?" - "А на что я возьму?! Денег нет, сама же знаешь!", "Неужели трудно тарелку за собой помыть? Я целый день на работе!" - "Я тоже работал! И это ты женщина, в конце концов!", "Не забудь вытащить мясо из морозильника" - "Вытащи сама, если так надо!" Я слушаю и огромным усилием воли сдерживаю себя, чтобы не заткнуть ладонями уши. Потому что нет ничего более жалкого и жалостливого, чем два человека, когда-то друг друга любивших, а теперь связанных только клубком бытовых и денежных проблем и испытывающих взаимную неприязнь, за которой прячется чувство вины и невозможности что-то исправить.
   Если такова развязка любовных отношений, то зачем вообще их начинать? Чтобы испытав эйфорию влюбленности и полноту любви, в конце концов остаться на руинах, бывших когда-то семьей? Неужели правы скучные взрослые, твердящие, что любовь всегда уходит, а куда - неизвестно, видимо, вслед за детством, в города, до которых не добраться? Но тогда в чем искать смысл жизни, что считать источником вдохновения, опорой и надежным причалом? И наконец, для чего жизнь ставит такие вопросы, на которые нет и не может быть ответа, а поиски всегда болезненны и мучительны?
   Не хочется впадать в крайности, а я к этому очень расположена. Все острее мечта о спасительных алых парусах, которые увезут, защитят, осчастливят, но все отчетливей голос кого-то в белом, вещающий: "Пациент скорее болен, чем здоров. Воображает себя какой-то несуществующей Ассоль и боится потерять из виду несуществующий корабль. В седьмой палате свободно? Прекрасно, определите ее туда". А "определяют" меня под назойливо-настойчивые увещевания той самой К., почти злобно твердящей: "Смирись! Смирись, чтобы потом не жалеть!" Но если я не хочу мириться? Что тогда?

Вагончик тронулся...

   Пахло пирожками и тоской. Время от времени зычные голоса продавцов с тележками возвещали то о горячих чудУ, то о свежих кефире и йогурте, то о сим-картах и телефонах. В непривычной жаре ехали пассажиры 8-го купейного вагона поезда "Махачкала-Москва".
   Ехали притихшие. "Волгоград", "проверка", "террористы" - слышалось с разных сторон. Людям, прошедшим строжайший досмотр на вокзале, было жутковато. Вызывала подозрение любая мелочь: спутанные провода и шнуры, слишком объемные пакеты, даже моя невинная папка с распечатанной биографией Ф. Достоевского. В вагоне не играла привычная лезгинка, и радио "Прибой" не приветствовало своих слушателей. С крана самовара текла желто-коричневая вода, и проводница с юмором отвечала недоумевающему пареньку, что это уже заваренный чай. "Пожрать надо" , - обреченно повторял голос за стенкой каждые полчаса. "МАМА!!! Я - БЭТМЭН!!!" - верещал альтом трехлетний буян на другом конце вагона. Мама, а вместе с ней папа и другие "зрители" всякий раз дружно покатывались со смеху.
   "Вы не бухаете, да?" - обратился ко мне и к женщине-соседке мальчишка, ехавший с нами, тем самым подтвердив мое негативное отношение к военным. Будущий защитник Отечества оказался курсантом Саратовской дзержинки и доверительно рассказал о том, как "халявно" им ставят оценки, как пьют и гуляют студенты в увольнении, как бушуют свои, дагестанцы, создавая отдельные группировки. Рассказал попутно и десяток  вспомнившихся случаев из жизни близких и друзей и, надо думать, это далеко не половина. "А мой друг сказал: "Мне пофиг, что я ей не нравлюсь, она же мне нравится", влез через окно, вытащил ее прямо в одеяле и увез. Теперь живут уже два года", - весело рассказывал товарищ курсант и добавил: "Так бухать все-таки не будете?"
   На фоне расспросов кто какой нации и откуда, я заснула. А проснулась от невнятного бормотания, доносившегося сверху. Я долго гадала в чем дело, пока не поняла, что четвертый попутчик - студент Московского железнодорожного института - просто говорит сам сам с собой. Стало неловко, и я поспешила выйти в коридор.
   Дважды наши документы проверяла транспортная полиция, долго вглядывалась в мою хмурую темную фотографию в паспорте. Трижды наталкивалась я на недоуменный взгляд соседей, не понимающих, как можно в дороге читать (еще и увлеченно) толстенную биографию. "А зачем?" - спросил курсант, поставив меня в ступор. Ну не умею я объяснять людям, для чего надо читать книги.
   Пахло пирожками и лапшой быстрого приготовления. Поезд "Махачкала-Москва", по недоразумению названный скорым, неторопливо продолжал свой путь...

Кавказское гетто

   Каждый из нас - вполне оформившаяся самостоятельная личность. По крайней мере, мы любим так себя характеризовать. Стучим кулаком в грудь и с пеной у рта доказываем, что независимы, непредвзяты, свободны от предрассудков, от какого-либо давления со стороны, да вообще от всего. Есть только наше большое Эго, руководствуясь которым мы мыслим, действуем, принимаем решения, характеризуем людей.
   Но вот прогремели два взрыва в Волгограде. И как эхо отозвалась сразу многоголосая Россия. Отозвалась по-разному: со скорбью, с сочувствием, с печалью, с болью. Но громче всех зазвучали националистские лозунги. Раздраженным и озлобленным россиянам положили палец в рот. Только "палец" большой очень - 31 труп. Тридцать один ни в чем не повинных человек и два безвольных слабака, подорвавшихся вместе с ними. Имеет ли смысл разбирать, кто прав, а кто виноват? Кому и как доказать, что это - не настоящий ислам, и даже не ислам вовсе? Что террор не имеет наций, и главное здесь - не выяснять, к какому этносу принадлежал убийца, а доискаться до первоисточников, до очага, хотя бы маленького, локального, на уровне того же Волгограда, но найти и уничтожить. Чтобы действительно правдиво звучали громкие слова: "мы боремся с террором. мы боремся с экстремизмом".
   "Самостоятельные личности" не желают разбираться. По сложившемуся не знаю когда, но уже давно стереотипу, каждый террорист - кавказец, а средство для борьбы одно - вынести СКФО за пределы РФ. Таким образом, никому сверху не стоит прикладывать особых усилий и затрат, чтобы добиться раздробления России на части. Не знаю, что ждет нас всех, но понятно, что страна в таком виде, в каком она существует, долго не протянет. Не сегодня - завтра, но разгорится давно занимающийся пожар и уничтожит много того, что строилось не год и не два. О том, кто останется в выигрыше - тоже никто не узнает. Во всяком случае, не мы с вами.
   Стыдно. Стыдно за то, что все как один попадаемся на крючки, закинутые ловкими "рыболовами" (и улов поистине богатый). Стыдно за то, что я, адекватный светский человек, чуждый любых национальных стереотипов, опускаю голову, слыша нелестные отзывы о своих земляках. Стыдно, что я не могу возразить, потому что нет никаких оправданий убийству. Стыдно, что я называю свою нацию не громко и гордо, а еле слышно, и всякий раз боюсь услышать за спиной: "еще одна чурка".
   Мой оптимизм тает с каждым днем, растворяется в запахе пороха и гари, глохнет в потоке людской ненависти и злобы. Реалистично-пессимистичное отношение к происходящему подсказывает мне, что проведут-таки этническую чистку в России (насколько это возможно) и выделят нам, кавказцам, клочок земли, огороженный колючей проволокой и с часовыми на посту, наподобие еврейского гетто сороковых годов. Будем грызть друг друга и в бессильном отчаянии кричать: "я - нормальный! я - не террорист!" Я вовсе не сгущаю краски, просто в моей палитре почти закончились яркие оттенки. И да, мне хочется бежать с тонущего корабля как испуганной крысе, только бежать некуда. Колючая проволока уже существует, еще не видимая, но уже осязаемая.

Здесь и сейчас

   Мое будущее настолько неопределенно, что я стараюсь о нем не думать.
   Знаю знаю, что позиция эта удобна для лентяев и трусов, для любителей откладывать на потом, для неумеющих принимать самостоятельные осознанные решения. Обязательно найдется какой-нибудь умник, который поставит все вышеперечисленное мне в вину. И опережая это действо, скажу: полностью с этим согласна. Во мне есть понемногу от того и другого, и третьего, в сочетании с фантазиями на тему "Появится рыцарь, который спасет, защитит, поможет" и голосом рассудка, вещающем, что пора перестать верить в сказки.
   Все разговоры, касаемые моих планов на будущее, даются мне крайне тяжело. И неважно, какой отрезок времени брать за это самое "будущее": завтрашний день, год или целую жизнь. Все одинаково непредсказуемо, отчасти потому, что я в 20 лет так и не определилась, чего собственно хочу от жизни, и не дала себе более или менее четких ответов на вечные вопросы "кем быть?" и "что делать?" Ясно только кто в этом виноват, но и от этого не легче.
   Все лежит в крайне размытой плоскости, в которой настолько отсутствуют какие-либо четкие контуры, что на вопрос "кем хочешь быть?" я уклончиво отвечаю "счастливым человеком". Не оттого что вынашиваю тайную идею захватить мир и не из-за гиперболической мечтательности и оторванности от реальности, а потому что сказать нечего. Журналистом быть не хочу давно. Филологом - да, но это малоприменимо в жизни. Пожалуй, профессия для энтузиастов, а я не знаю, позволит мне жизнь такую роскошь. Осваивать более практичную область, будь то юриспруденция, социология, экономика, медицина, не хочу и не буду даже пытаться заставить свою душу подчиниться насильно. Меня несет в такие же "непрактичные" сферы как я сама - культурология, религиоведение, философия. И что с этим делать? Перекраивать себя тогда, когда пора становиться на ноги и жить самостоятельно?
   Выйти удачно замуж - один из вариантов выхода из этого клубка алогизмов. Но это - как сыграть в лотерею: повезет - не повезет, а я с фортуной на "Вы" и на внушительной дистанции, поэтому даже пробовать не хочу. Да и не умерли пока мои морально-нравственные идеалы, и я, как и в 16 лет, считаю, что брак без любви - это пошло.
   Что же делать? Что делать, когда ты почти не приспособлен к жизни, когда мысль попытать счастья одной в незнакомом городе сродни самому страшному кошмару, когда в багаже только список прочитанных книг и детская наивность, когда вера в высокие идеалы сильнее окружающих реалий, когда не хочешь прощаться с миром фантазий, потому что в действительность и страшней и жестче? Что делать?
   А вообще жутковато знать, что пока ты лежишь и мучаешь сонный уставший мозг такими вопросами, где-то там наверху все давно решено без твоего участия, согласия или несогласия. Решено, что завтра ты встанешь с простуженным горлом и тупой головной болью, включишь компьютер, нальешь горячего чаю, пролив его немного на левую руку, в которой будешь держать чашку, неся ее к столу, потом проверишь почту, откроешь недочитанный учебник... Все, вплоть до мелочей. И что самое ужасное: такие события как отношения, брак, неудачи на работе тоже приравнены к этим мелочам, находятся с ними в одной куче, не выделены ни шрифтом, ни цветом.
   Я не фаталист, ни разу. А потому вопрос "что делать?" в 2:44 по московскому времени продолжает быть для меня проблемным. И неважно, что там, наверху.