На балкон

   Вот представляете, моего ребенка спросят: «А кем работает твоя мама?», а он ответит: «Она - блогер!» Бабушка не поймет.
   А если серьезно, то много нынче блогеров развелось. Каждый, у кого за 10к подписчиков уже мнит себя творцом прекрасного из букв, сооружает себе виртуальный памятник и, подобно главе секты периодически снисходит до своих подписчиков царственным: «Доброе утро, моя инстасемья!» либо посылает заповеди на андроид/эпл скрижалях: «Любите!», «Будьте счастливы!», «Не предавайте», «Цените!», «Мечтайте». Ладно, уговорили.
   Люблю жизнеутверждающие посты, но не когда прям ах, на разрыв. Знаю не очень много людей, которые умудрились сделать скучные социальные платформы жутко информативными и приятно читабельными. Это не я, нет. И я даже не блогер. Так, пописываю, когда ссыкотно сказать человеку в лицо, как он был неправ в четверг вечером, в 17:23. Или когда сама повела себя как розовое животное с ушками, хвостом и пятачком, но духу не хватает сказать: «Прости» и стать в угол. Или когда надоело писать диплом, и ты ходишь в блог как на балкон подышать.
   Ну и вот еще. Однажды мы с Ваней обсуждали недостатки друг друга, и хитрый мой однокурсник сказал, что у меня их нет, разве что черты, которые мешают только мне в жизни, например, желание получить признание со стороны. Это что, правда так заметно, подумала я?) Но да, есть такое. И вот я пишу тот или иной текст и думаю: это точно понравится Вике, а вот здесь Рая будет смеяться, а тут Наташа узнает себя и улыбнется, а на это откликнется Ксюша в личном сообщении. Я таю как кусочек масла в объятьях блинчика, когда все случается именно так, как я предполагала. Но почти не соотносимый с жизнью жар комплиментов – это когда мне говорят: «А напиши книгу!» И я такая: «Да ну нет! Да ну что вы! Да вы серьезно?!», и бабочки в легких танцуют ламбаду.
   Нет, вы серьезно? Ваня и Рая говорят, что да :)

Смерть бабочек

   Вы когда-нибудь просыпались с ощущением, что все, о чем вы думали прежде, о чем мечтали, что планировали и на что надеялись – было иллюзией? Эфемерной, ложной, несуществующей субстанцией, в которую вам хотелось верить, а другим – не хотелось вас переубеждать?
   Вам  когда-нибудь в детстве мама обещала купить игрушку за мирный поход к врачу или конфету за примерное поведение? У меня - всегда. Я, бог знает почему, ненавидела и боялась ингалипта и других штук с аналогичной системой. Открыть рот и терпеливо подождать полминуты, пока в него впрыснут малоприятную жидкость? Даешь громкий рев на всю квартиру! Мама знала это, как знала и то, что я по-страшному люблю игрушки. И потому каждая новая процедура превращалась в сделку купли-продажи, которая заканчивалась одинаково: открыть рот = получить мягкий сувенир. Сделка была честной только однажды – мама принесла мне большого (тогда почти с меня, трехлетней, ростом) желтого зайца с морковкой, с такими большими ушами, что их можно было кусать – не перекусать. Он до сих пор жив, хоть и весь затискан. Лежит на антресоли, по-прежнему держа в почему-то желтых лапах морковь.
   Все остальные разы игрушек не было. Но я была честным и доверчивым малым, и каждый раз как в первый повторяла одно и то же: «Точно? Ты точно купишь мне игрушку? А две?» и невыкатившиеся слезы в обоих глазах.
   Но что позволено Юпитеру, не дозволено быку. Поэтому мамины невыполненные обещания – это совсем другая копилка воспоминаний, воспоминаний-нежностей, не обид. Даже если бы мама пообещала купить мне самое дорогое и роскошное свадебное платье в обмен на что-нибудь этакое и не сдержала обещания, она бы все равно осталась самой любимой и драгоценной, заслужив это по праву моего рождения, по праву своего бесценного существования. Но вот когда я говорю с человеком долго-долго, пытаюсь быть максимально честной и прошу от него того же, единственного – честности, а он берет и перечеркивает все, что сказал, словно это был не он, а Эдгар По, то я чувствую себя обиженным, преданным, обманутым ребенком, который зачем-то очень долго послушно стоял с открытым ртом.
   Знаете, как я понимаю честность в отношениях? Это когда не надо притворяться. Ты противная, занудная, эгоистичная, злопамятная, обидчивая зазнайка? Отлично, пусть он узнает об этом сейчас, а не после того, как распишется. Я не боялась показаться в глазах тех, кто приходил ко мне свататься, последней сволочью, бестолочью, хамкой и нахалкой (часто обо мне потом так и говорили), потому что считала: если это увидели во мне сейчас, то после свадьбы не станут ждать, что из меня бабочки при дыхании вылетать будут и не станут недоумевать, почему этого не происходит. Я старалась говорить о своих приоритетах заранее, не давать человеку ложных установок и рисовать иерархию моих потребностей максимально четко: 1) не буду носить хиджаб и иные головные уборы, 2) моя вера очень интимна и не выражается в молитвах, 3) не буду примерной домохозяйкой, ставящей во главу своего существования – быт, а вокруг него, как вокруг солнца, все остальное, 4) не хочу детей в первые несколько лет из соображений разумности: ни стабильного заработка, ни обеспеченности, ни отдельного жилья, ни полной самореализации – какие дети?, 5) не хочу провести свои лучшие годы в этой тьму-таракани. Никаких намеков, предельная откровенность. Чтобы потом не обнажились швы от наспех набросанных на лживую рубашку стежков.
   Спустя энное время мы пониманием, что забыли один существенный факт: один из нас мужчина, и это не я. А значит, вспоминаем Баталова: «Я всегда и все буду решать сам на том простом основании, что я мужчина». Ладно. Ладно! Пусть я – девочка, выросшая без отца, на которую эта формулировка не действует как абзац из Катехизиса, пусть я – капризная амбициозная стерва, не желающая послушаться данного когда-то совета потушить в себе эти амбиции, пусть я – воплощение всех имеющихся в вашем арсенале женских пороков и недостатков, но даже со мной можно поладить, если с самого начала, с аз-буки-веди отношений сказать: «Извини, но твои приоритеты смотрят с моими в противоположные стороны. Я уважаю твою точку зрения и тебя как личность, поэтому не хочу, чтобы в будущем ты была вынуждена перестроиться и сломаться под меня. Давай разойдемся сейчас, пока не крепко сшито».
   Будьте честны, мужчины. Выбирайте в попутчики тех, с кем вам по пути.

От меня до тебя

   От меня до тебя было 20 ступенек, два сообщения, если писать быстро и с ошибками, почти обожженные руки, если нести миску с горячим супом и запотевший пакет с пирожками, только снятыми со сковородки.
   Сейчас от меня до тебя неизвестность, десятки тысяч световых лет, галактик, несуществующих планет, безвоздушное пространство, черная дыра, поглотившая тепло твоих пахнущих кремом с ромашкой рук, цветы на застиранном халатике, твой маленький заварочный белый чайничек на одного человека, максимум - на двух, и этим вторым была, конечно же, я.
   Уже можно не торопиться, неся тебе мамин кулинарный шедевр, не обижаться на то, что тебе не понравились купленные мной конфеты в магазине, не просить тебя спрятать от мамы приготовленный для нее сюрприз и не рассказывать ей секрет, который я в очередной раз, как в сейф, принесла тебе (хотя можно было и не просить: я никогда не встречала и наверное не встречу человека, настолько надежно хранившего чужие тайны). Можно не визжать по-щенячьи видя, как ты рада букетику тюльпанов на 8 марта, и не давать себе обещаний, что впредь ни за что не забудешь дарить цветы без повода. Все забывается.
   Я так и не успела познакомить тебя с будущем мужем, не узнала, оценишь ли ты его по своему главному критерию - "Главное, чтобы он был добрый! Доброта, Мумик, - это все!", не обняла тебя в свадебном платье, прощаясь с детством и юностью, которые были прекрасны благодаря Тебе.
   Всякий раз, когда я слышу, как чужие люди закрывают внизу дверь твоего балкона и поворачивают шпингалет, я думаю: "Вот настанет утро, надо будет зайти к тебе и узнать, что купить в магазине. И принести отбивных с салатиком, как раз собираемся готовить". Сила моей любви к тебе настолько велика, что я до сих пор не понимаю, кому мама собирается ставить памятник весной. Я знаю, это не ты. Я вижу тебя почти каждый день во сне, живую, настоящую, а ты совсем как в жизни говоришь мне: "Не плачь! Я же сказала, не плачь! Мийка тебя любит и никогда не бросит!" и крепкие руки сжимают мое плечо, и я чувствую, как пахнет порошком знакомый халатик.
   Я тебя люблю. Мое сердце, мое детство, мое утешение. Снись мне чаще.

Уголок независимости

   А почему никто не спрашивает меня, готовлюсь ли я к свадьбе? Не то, чтобы я горю желанием рассказать, но просто, чтобы вы не горели любопытством. Или уже неинтересно?
   Готовлюсь ли я к свадьбе? Да, конечно да. По утрам, пока, сонная, чищу зубы и немного за завтраком, пока превращаю банан в кашу, чтобы смешать его с овсянкой. Немного пока еду в такси на работу и немного за рабочим кофе-брейком, если кто-то садится на древнего дагестанского разговорного конька – приданое-калым-торговый дом «Киргу»-золото. Еще немного, если натыкаюсь на красивое свадебное платье, просто непроизвольно: «А пошло бы такое мне?» и тут же: «О, рецепт картофельной запеканочки!» Ну, вы поняли, как обстоит дело, да?
Я совсем чуть-чуть чувствую себя выставленным на продажу ковром. Красивым, тканым разноцветными нитками, выписывающими сложный узор на шерстяном поле, в меру толстым, не слишком мягким, не очень современным, но и не старым, способным быть украшением комнаты, если знать, как его правильно постелить. Этот ковер (то бишь, я) настолько ценен для его нынешнего обладателя – продавца, насколько желанен для будущего хозяина – покупателя. И пока решается вопрос цены и ведется поиск идеального решения, способного уравнять значения «недооценено» и «переоценено», пока сторонние наблюдатели прикидывают, во сколько обойдется этот акт купли-продажи по нынешним меркам (финансовый кризис, падает нефть, растет доллар – вы сами все знаете), пока музыканты, фотографы, операторы, повара, официанты уже приняли заказ на конкретную дату, когда сделка готовится свершиться, и обе стороны почти ударили по рукам, я – грустный объект спора и внимания – чувствую себя чужой на этом празднике жизни. Мне невозможно тоскливо от того, что этот день пройдет не совсем так, как я хочу. Да что там, совсем не так, как я хочу. От того, что дань традициям, обычаям, канонам, стереотипам (нужное подчеркнуть) в конечном итоге оказывается сильней, чем любовь человека, готового сделать для тебя что угодно, но только не: 1) признать, что оператор действительно нужен не столько молодоженам, сколько бесчисленному множеству родственников, 2) признать, что моральное спокойствие уже жены важнее, чем эгоизм, мальчишество и позерство подвыпивших друзей, 3) признать, что есть места более пригодные для жизни, чем наш забытый богом город, 4) иногда вспоминать о другом человеке, прежде чем спросить: «Мне предлагают повышение здесь, что думаешь?», 5) перестать давать неопределенные обещания, закрывая споры о будущем ничего не обещающим: «Потом посмотрим».
   На фоне всего этого приобретают зловещие очертания бытовые мелочи, становятся непереносимым аллергеном разговоры о пригласительных, платьях, визажистах, парикмахерах, знакомых, продающих недорого посуду, и магазинах, дающих в рассрочку мебель. А когда научный руководитель ставит новые, все более сжатые сроки для сдачи диплома, когда Лиза раз в неделю стабильно напоминает о близящемся госэкзамене, и в голове дальним фоном звучит голос Музалевского: «Срок сдачи проекта для экзамена – не позднее чем за 2 недели до его начала», то есть чуть позже, чем к середине марта, когда на работе в разные стороны раздирают то садики, то школы, то гороно, то дворец культуры, то еще какой культмассовый сектор, а редактор не хочет слышать о двухнедельном отпуске, вопрос «Ну что, готовишься к свадьбе?» кажется убогим стебом. Сарказмом с истекшим сроком годности. Поэтому те, кто его не задают, - молодцы. Шлю вам нежнейшие обнимашки.
   Девчата. Выходите замуж только тогда, когда ваши амбиции полностью реализованы. Ну или когда их нет. Когда вы последовательно проходите всю иерархию социальных ролей, ступенька за ступенькой – дошкольница, школьница, студентка, рабочий/служащий и одновременно жена (хотя чем жена – не рабочий или служащий?) Иначе получите на выходе полную неудовлетворенность вкупе с раздражительностью, злобой, злопамятностью и расшатанной нервной системой. Выходите только тогда, когда будете на 100% уверены в том, что там, замужем, вам не будут мешать реализовывать себя, развиваться, самообразовываться, расти выше себя самой, что будут с пониманием, уважением и признанием относиться к вашей внутренней свободе, к уголку вашей независимости, на который не смеет претендовать никто – ни муж, ни брат, ни отец, ни сын. Тот самый уголок, на котором самостоятельно принимаются значимые лично для вас решения: поступать в магистратуру или нет, искать новую работу или нет, ходить в тренажерный зал или нет, побаловать себя косметической процедурой или нет, купить себе новое платье или нет – в общем, тысячи, тысячи пустяков и непустяков (нарочно пишу это слово слитно) для нас, девушек, жен, невесток, о которых все остальные, честно говоря, не подумают. Держите это в уме, как нужную цифру при сложении в столбик, и не забывайте, даже когда вас спросят: «Мне предложили повышение здесь, что думаешь?»

Усталости пост

И это – я. С мокрым сопливым платком, со слипшимися ресницами, с красными, прищуренными от усталости, слез и недосыпа глазами, со спутанными волосами с седыми прядками на висках и макушке, с морщинками под глазами, особенно заметными при улыбке.

И это – я. Золотая медаль, без двух месяцев красный диплом, гордость школы, любовь группы, творческое цветное пятно газеты, мамина надежда и душа.

И это – я. Начитанный книжный червь, не дотягивающий эрудицией до Нади, познавшей Пруста в 14, бесконечно далекой от Ксюши, познавшей дзен, безнадежно отставшей от Вики, познавшей способность творить прекрасное при невозможности в этом прекрасном жить.

И это – я. Серая мышь душой, закомплексованный интроверт, покидающий место с количеством человек, превышающем 10. Выскочка, орфографическая придира и зануда. Амбициозная, принципиальная, идущая на компромисс дольше, чем письмо через почту России.

И это – я. Потерявшая друзей, близких, кого-то бросившая, кем-то брошенная, грустная, одинокая, с вечно печальной физиономией и бородатыми шутками в кармане джинсов.

И это – я. Не знающая, что делать в свои 22, закатывающая истерики при слове «свадьба», чурающаяся новых контактов и знакомств, обязательств и ответственности. Страшаящаяся неизвестности больше, чем серенького волчка в детстве.

И это – я. Потерянная для самой себя, с опрокинутым внутренним миром, чувством равновесия и гармонии, закопавшая в декабре свою родственную душу и так и не сумевшая залатать дыру на этом месте прочными нитками.

И это – я. Уставшая. Страшно желающая, чтобы проблемы весом в тонны были взяты чьими-нибудь заботливыми сильными руками с моих плеч и отброшены в сторону. Чтобы больше не звучали вопросы «как?», «зачем?», «почему?», «когда?», «сколько?», «кто?», «хватит ли нам?». Чтобы мне не пришлось ворочаться часами, пытаясь ответить на них хотя бы себе самой.

И это – я?