Сессия и немножечко нервно

   И вот я уже полулежу за столом и устало вывожу до невозможности корявым почерком: "Тему "естественного человека" Куприн будет раскрывать на протяжении всего творчества". Стынет кофе. Лежат нетронутыми конфеты. Спит часть моего мозга, отвечающая за любовь к литературной критике. Ибо осталось ровно 15 дней до Нового года, и, следовательно, до сессии, а мной очень некстати завладела вселенская лень.
   Завладела еще не полностью, но почти. Отступает она только ночью, видимо, спать ложится, чтобы набраться сил перед следующим днем. Зато мне ночью как раз не до сна. Неуверенность в себе в сумме с паранойей не сдать экзамены на "отлично" рисуют в моем воображении страшнейшие картины, почище всяких там "Последних дней Помпеи" и "Апофеоза войны". Вот вижу я: аудитория, задние парты как всегда заняты как самые лучшие ложи в театре, слышен шорох виртуозно перелистываемых шпаргалок и нервное перешептывание "у тебя есть этот вопрос?? выдерни лист!" Я, по уже сложившемуся обычаю, сижу перед преподавателем бледно-красная (и такое со мной бывает!), дрожащая, запинающаяся, нервно ломаю пальцы и осознаю, что в голове совершенно смешались акмеисты, символисты, футуристы, реалисты, и я не могу даже сказать, как звали героиню "Легкого дыхания" Бунина и о чем роман Горького "Фома Гордеев".
- Вы учили хоть что-нибудь? - слышу я традиционный вопрос, и к своему ужасу отвечаю ненавистное мне: "Нууу...я читала..." Вот рука экзаменатора заносится над зачеткой, готовясь вывести чудовищное "удовл.", и я в панике и отчаянии кричу: "Нет! Стойте! Я учила! Я все учила! Я...я просто..." и в одно мгновение перед глазами проплывают и красный диплом, и магистратура, и самооценка опускается до нуля.
   "Дура, придумаешь тоже!" - с досадой отвечаю своей фантазии, но сна уже нет как нет. В тысячный раз вспоминаю, какие экзамены меня ждут и сколько их всего, к какому я уже, можно сказать, готова, а за какие еще не бралась, и, наконец, решая в процентах оценить свою подготовку на сегодняшний день, резюмирую неутешительным "процентов эдак на 40..." Нет, это не "выпендреж" перед экзаменом, когда нарочно преуменьшаешь уровень готовности, дабы не перехвалить и не переоценить себя. Это вполне объективный вывод, особенно если судить, что, взявшись за отечественную лит-ру со всей серьезностью, шансы успеть за две с небольшим недели подготовиться к остальным 4-м предметам стремительно тают...
   "Но ничего! И не с таким справлялись!" - включается в спор мистер Оптимизм, крайне редко выручающий меня в трудную минуту. Но сейчас он на моей стороне и убедительно парирует: "Да все ты сдашь и все успеешь! Главное - про контрольные не забудь!" Ах, черт! У меня ведь еще и контрольные! Одна...нет, две. Нет, три. И практические задания по языку СМИ не забыть бы... И к практике материалы подготовить... И по английскому 4 главы с заданиями и текстами пройти...

   "Зная все это, ты сидишь и строчишь себе спокойно! Теряешь полчаса ни за что ни про что!" - отчитывает меня Совесть. А нет, это не Совесть, это Мама. И она как всегда права. Вернусь-ка к Куприну. Интересно все-таки узнать, как сложилась судьба полкового офицера Ромашова в "Поединке" и что сталось с Шурочкой и ее мечтой о мещанском укладе жизни. Сон, как известно, для слабаков!

Разные нации - повод для дружбы

   Когда меня спрашивают, какой я национальности, я отвечаю - Дагестанка. Хотя, признаться честно, вопрос этот очень не люблю. Вот спросили бы меня, какой я человек, и тогда бы я сказала, что я легко ранимая и обидчивая, доверчивая и наивная, в меру добрая, всегда отзывчивая, чувствительная и романтичная. А из того, что я - дагестанка мало что следует. Точнее, не следует ничего.
   Национальная самоидентификация - штука сложная. Вот ты произносишь "я - русский", "я - чеченец", "я - еврей", а у собеседника уже складывается поверхностный образ о тебе. Даже не образ, а так набросок, первые штрихи. И штрихи эти - увы, результат веками сложившихся стереотипов. От этого никуда не деться: причисляя себя к тому или иному этносу, надо понимать, что вместе с этим ты навешиваешь на себя все, "завоеванные" этим этносом за историю своего существования ярлыки. Это как снимать с вешалки и примерять в магазине новую одежду, без складок, без измятин, с аккуратной бирочкой.
   Я родилась и выросла в Дагестане. Мама у меня - кумычка, папа - даргинец, но это уже межнациональное деление, которому я, кстати, тоже никогда не придавала значения. Вырастила меня замечательная русская женщина, которая была моей няней с 3-х месяцев (сразу после развода родителей) и до класса 5 точно. Потом функции няни ушли, но она навсегда (по сей день) осталась моим лучшим другом. Чудесная в своей доброте и заботе она заложила в меня основы моего мировоззрения, характера, привила любовь к знаниям, обозначила систему ценностей, на которую я всегда должна опираться. Конечно, все это менялось по мере того, как я взрослела. Но основа - прочный фундамент, заложенный ею в строительство моей Личности - остался. На нем стоит все чистое, духовное и светлое, что я накопила за 20 лет.
   Училась я в дагестанском классе. Мои одноклассники были даргинцами, кумыками, лезгинами, аварцами, русскими и я, напрягая свою память, не могу привести в пример ни одного случая, когда кто-нибудь из них задал этот бессмысленный вопрос: "Какой ты национальности?" Были мы шумные и неугомонные, и учителя тяжело вздыхали и жаловались друг другу: "Ох этот невыносимый 11 "а"! Нас между собой разводили порой нестыковки во взглядах, традиционные распри между мальчиками и девочками, борьба за лидерство в классе, деление на маленькие группы по интересам, но после выпускного все как один писали друг другу: "Как я скучаю!" Мы скучали и скучаем сейчас, когда находим в ежедневной суете свободное от работы и учебы время. И пусть нас, 11 "а", судьба раскинула по разным городам - в Москву, Подольск, Махачкалу, Астрахань, Когалым, но я все же помню, как с Саидой, Юлей и Зухрой мы представляли себя великолепной четверкой ведьм из "Зачарованных", как Райку охватила волна помешательства на субкультуре "эмо", как с другой Раей мы фотографировались у ворот ее дома (и это единственная наша совместная фотография), как с Юлей мы возвращались вместе с факультативов по физике, как злился Усман, когда я называла его "Усиком", как мы ругались с Данькой, но на контрольных я неизменно ему помогала, как Тимур задирал всех девочек, толкая их на переменках и дергая за косички и хвосты, как Камиль сидел на первой парте с Хадижаткой, так как были они самые низкие ростом, как мы подарили своим мальчиками на 23 февраля типично мужские наборы, состоявшие из пены для бритья и дезодорантов, а они перед 8 марта ехидно спрашивали: "Ну что, может вам тоже дезодоранты подарить?" Всё помню, а особенно ярко то, как мы на последнем звонке привязывали к широкой красной ленте разноцветные гелевые шары, и связка взвилась высоко в безоблачное небо, замерла на мгновение и отправилась своей дорогой...
   Потом я поступила в Саратовский государственный, осуществив свою мечту стать журналистом. Мы, будущие филологии и журналисты, стали гордо называть себя ИФИЖевцами, от аббревиатуры ИФИЖ - Институт Филологии и Журналистики. Заочникам сблизиться и сдружиться всегда трудней: сессия всего дважды в год, и за это время успеваешь только сдать экзамены и зачеты, обменяться телефонами, как уже надо возвращаться. Особенно мне, живущей за 1300 км. от Саратова. И я как сейчас помню чувство неловкости и неудобства вызванных окружающей обстановкой, постоянной беготней по кабинетам и коридорам,  незнакомыми окружающими лицами. Справиться с неловкостью не могла долго и в голове даже стал возникать вопрос, может зря я уехала из Дагестана? Поначалу резало слух постоянно звучавшее вокруг: "Привет, Лёх!", "Оль, сдала экзамен?", "Вечером свободен, Андрей?", "Володь, на последнюю пару пойдешь?" И это вместо родных кавказских Магомедов, Камилей, Рамазанов, Ильясов, Муртузов. Потом стало легче, и я уже произносила сама: "Ксения, можно я вечером позвоню насчет расписания?", "Вера, не хочешь пойти в столовку?", робея называть еще не ставших родными людей уменьшительно-ласкательными именами. Но сложности все-таки возникли. И возникли они с моим именем, потому что "Муминат" - звучит куда как необычно! Помню, как я тихо ответила на вопрос, как меня зовут, и кто-то не побоялся громко переспросить: "Как-как??", а кто-то еле слышно спросил у соседа: "Как ее зовут, ты расслышала?" Помню, как я объясняла, что Муминат можно сократить как Мумиша. Если удобно, конечно. Помню, как слышала перешептывание позади себя "спроси у нее, забыл как ее зовут" и понимала, что относится это ко мне. Но привыкали недолго. Ко 2-му курсу уже слышалось легкопроизносимое "Муминат", а за ним и "Мумиш", "Мумишка", "Муми", "Мумильбан", "Мумишечка", "Мумишенция" и еще уйма других производных! Ко 2-му курсу все уже знали, что я родом из Дагестана, что я разделяю мнение о наглом и хамском поведении некоторых кавказцах и что я, несмотря на кавказскую кровь, далеко не типичный их представитель. И никто за это время  не пожелал мне "валить к себе на Кавказ", не назвал "чуркой", не отмахнулся чем-то вроде "ты такая же как и все ваши".
   Наша 321 группа не делится на нации. Впрочем, нам и вовсе нечего делить. И я не могу испытывать что-то меньшее, чем уважение и симпатию к людям, теперь уже точно ставшим мне родными. Как не любить оторванную от земли (во всех смыслах), совершенно неординарную Лизу, которая слушает тебя одним ухом, потому как в другое всегда вставлен наушник, или пританцовывает на месте, или рассказывает увлеченно какую-то историю да так, что слова несутся бурным неугомонным потоком? Как не любить нежную и романтичную Нику, преданную своим кумирам - "Ласковому маю" и отдельно Ю. Шатунову, с головой увлекающуюся то одним делом, то другим, всякий раз веря что это навсегда? Как не любить искреннюю Машу, которая скажет правду в лоб, без обиняков, и потом хоть обижайся - хоть нет, дело твое? Как не любить преданную своей работе Ксюшу, человека, который действительно призван заниматься журналистикой, разделяющий при этом мои увлечения оккультизмом, астрологией и любит аксессуары и подвески, за которыми мы идем обычно со словами "хочу какую-нибудь фигню", и обе понимаем, о чем речь? Как не любить заядлого театрала Дашку, которая не просто работает там контролером, но, казалось бы, создана для него, которая может всю ночь готовиться к экзамену и потом не прийти на него, потому что "я прилегла под утро всего на полчасика и проспала", которая всегда соглашается на мои ежепеременные просьбы "Пойдем в столовку!"? Как не любить Вику, волшебную, глубокую, не обижающуюся на постоянные "Вик, у тебя телефон как лопата!", читающую хорошие книги, слушающую хорошую музыку, как и я мечтающую поехать в Питер? Как не любить Надю, говорящую, казалось бы, языком книжной премудрости, и в два счета способную дать аннотацию к любому художественному произведению? Ну и как не любить единственного мужчину в нашей группе - Ванечку, самозабвенно любящего кино, поверхностно относящегося к учебе, но способного выслушать и успокоить меня в самом нервном состоянии своим "Мумиш! Ты обязательно сдашь! Ты самая умная девушка из всех, кого я знаю!" и я смущенно отмахиваюсь: "Вань, ну перестань, это не так!", а сама улыбаюсь и мне уже гораздо теплей и спокойней.
   Да, я люблю своих. За то, что они смешно и по слогам на первых порах выговаривали "Из-бер-баш", за то, что им всегда интересно послушать о моей Родине, за то, что они никогда не оставляли меня в стороне, потому что я - не русская, за то, что меня не считали виноватой за беспорядки, учиненные кавказцами в городах России, за то, что они хихикали и толкали меня в бок, когда плохо слышащая Петрова по зарубежной лит-ре, знакомясь с нами, коверкала даже простые имена и фамилии, не говоря уже о моих, за наивные вопросы "А у вас там все в хиджабах ходят?", "А какие фрукты у вас растут?", "А зима у вас вообще бывает?", "А сколько у вас там градусов сейчас? Как + 5?? И до сих пор нет снега??", "А у вас там крадут девушек, да?", "А вы совсем не пьете?" и за добродушное в столовой "Дайте свинину. Мумиш, а тебе нельзя!"
   Мне повезло с людьми, окружающими меня. И возвращаясь после сессии в Дагестан, я всегда остро скучаю и удивляюсь местным вопросам: "Тебя там не обижают?" Еще больше я удивляюсь, когда натыкаюсь в интернете на беспощадную и сокрушительную войну кнопочных героев, не знающую предела, когда один кричит: "Проклятые хачи! Россия для русских!", а ему отвечают: "Мир под нами! Мы - мусульмане!" Это не касается меня напрямую, но от этого всегда больно и неприятно. Хочется написать много-много о том, как эти люди неправы, и как много они теряют в ограниченности своих взглядов на этнические вопросы. Но я молчу. Потому что понимаю, что мое слово будет как глас вопиющего в пустыне, а я не желаю говорить просто так.
   Я не за православных и не за мусульман. Я за хороших и простых людей. И спасибо Господу, Аллаху, Будде и всем остальным богам за то, что в моем разноэтническом окружении такие люди есть. И я люблю их тепло и нежно.

P.S. А бирочку с новой одежды всегда можно снять.

Читать, чтобы жить

   Интернет-магазин Озон.ру решил поддержать меня сегодня, на 100% угадав с мотивировкой)! По крайней мере, улыбнуло, а то растаявший снег, грязные мокрые улицы и тяжелое серое небо совсем не настраивали на позитив.

 

    Читаю, чтобы жить! Живу, чтобы читать!

Нежданное волшебство

   У нас сегодня очень тихо. Звон каблуков, стучащих по асфальту, шум машин, проезжающих по трассе, гомон куда-то спешащей толпы - все замерло и затихло не в силах противиться простому, но от этого не менее прекрасному чуду: белому, легкому, воздушному, неуловимому, оставляющему на мокрой ладони память о себе в виде капельки влаги.
   В Избербаше пошел снег. Накинул кружевную простыню на крыши домов, улицы, площади, аккуратно и не очень подстриженные газоны, успевшие раздеться деревья. Идет снег, и утро сразу стало музыкальным: слышен шорох снежинок, ложащихся на воротники, скрип шагов по чувствительному первому снегу.
   И то ли от того, что снег обычно радует южных жителей не раньше января, то ли от того, что волшебства никто не ждал, а оно взяло да и случилось, - город притих. Только слышны короткие сигналы смс-ок с одинаковым текстом: "С первым снегом!"

Я верю

Рассвет приходит к тем, кто видел тьму
Во всём её убийственном величии...
Кто плакал от людского безразличия,
Но безразличным не был ни к кому!

Рассвет приходит к тем, кто был в пути,
Не зная ни усталости, ни лени.
Кто, обессилев, падал на колени,
Но поднимался. Продолжал идти!

И, зажимая волю в кулаки,
Вдруг находил ромашковое поле,
И, задыхаясь от щемящей боли,
Свои ладони прятал в лепестки!

К тем, кто, похоронив свои мечты,
И, помянув их, устремлялся дальше.
Кто смог среди предательства и фальши,
Не растерять душевной чистоты!

Нечаянно в небесной синеве,
Вдруг распахнутся солнечные двери.
Рассвет приходит к тем, кто верил в свет.
Абсурдно, до последнего. Но — верил!

Я верю. В ромашковое поле. В небесную синеву. В солнечные двери. 
В свет.