Запомни это время

Запомни это время.

Мы с Викой – молодые, незамужние, стройные, без детей и грязных кастрюль, без кредитов и ипотек – идем по вечернему Саратову и боженька на наших глазах набрасывает уверенными мазками незатейливую картину: стелется желтый свет от фонарей, выбоины и ямы на дорогах скрашиваются оттенками сумеречной пастели, становится более насыщенными оттенки неба, из неприметно-серых в контрастно-синие.

Нам надо пройти еще до неприличия много. Мерзнут уши от обманчивого весеннего тепла к вечеру переходящего в ощутимый осенний холод, ветер студит ноги в поспешно надетых тонких капронках, краснеют и мокреют носы, а мы смеемся над какой-то ерундой и совершенно нелогично отвечаем уличным раскрашенным клоунам: «Ой нет, ребят, нам плохо, мы сдали гос!»

- Так почему же плохо, если сдали? – слышится в спину искреннее недоумение разноцветного человечка, и не найдя ответа на вопрос, мы еще громче смеемся.

Запомни это время.

Какао и латте из магазинчика по дороге, получасовое блуждание в книжном и горькое разочарование при виде цен на бумажные сокровища. Почти гипнотическое залипание у стеллажа с блокнотами и еле различимое бормотание «обожемойпосмотринетсюдапосмотриаааа». Ночь перед госэкзаменом, когда было съедено полторы шоколадки и тысячу раз произнесено «МНЕ СТРАШНО!» Встреча с моими земляками на проспекте Кирова и на вокзале и, думаю, заслуженное нами с тобой «красивый девочка».

Запомни это время.

Оно замерло, затаив дыхание. Оглянись, оцени момент: позади пятилетний промежуток жизни, килограммы прочитанных страниц, неизмеримая глубина потерь, в том числе и человеческих, смена приоритетов, авторитетов, любимых авторов, режиссеров, фильмов, актеров, книг, просто любимых… Нас ждет новый забег на некороткую дистанцию, и вот нам с тобой небольшая фора перед стартом, пауза перед началом очередной песни, затишье перед неспокойным плаванием. Запомни это время. 

♡

   Однажды утром я проснулась от ощущения чего-то холодного и мягкой на своей руке. А потом чьи-то нежные и заботливые руки растерли это что-то нежными и заботливыми движениями, стараясь не помешать сну. Открываю глаза: мама. "У тебя ручки шершавые и сухие от холодной воды. Ты ленишься их мазать кремом, вот я и решила... Разбудила?" и виноватый взгляд светло-карих, как янтарного цвета коньяк, глаз.
   Рано или поздно наступает момент, когда с сердца сходит жестокая подростковая кожица, когда оно сбрасывает с себя набранный за время формирования и взросления груз: стереотипы, дань моде, стремление к независимости, нигилизм, цинизм и прочие гадости, и при этой новой, почти первозданной, чистоте рождается яснее ясного: дороже мамы никого нет. Простая истина, повторяемая с самого детства как маленький домашний катехизис, наконец доходит в полном своем объеме, накрывает с головой как холодная октябрьская волна. Больно дышать, больно думать, что можно чем-нибудь - дыханием, прикосновением, взглядом - обидеть маму. Хрупкая, маленькая, всегда безотказная, всегда безукоризненно честная, строгая, уязвимая в этом своем желании казаться сильной и независимой, держать все под своим неусыпным контролем, познавшая боль от всевозможных предательств - мужа, сестры, подруги, но при этом бесконечно гордая, творящая невероятные вещи на кухне и добрая, добрая, добрая - мама, какими шалями ответной любви и тепла тебя укрыть, чтобы твое огромное сердце никогда не замерзало?
   Я всего полдня без твоих объятий, а уже скучаю так, что невозможно уснуть.

Привет

   Только жители Дагестана могут считать уместным вопрос: "Без денег на красный заканчиваешь?" И недоверчиво улыбаться при этом.
   Я полный профан в людях. Метод дедукции не вложен в мою голову, я не знаю, что значит - делать выводы из причинно-следственных связей. Смотрела на соседа по вагону и жутко раздражалась. Чавкает, разглядывает всех вокруг, футболка неопрятно торчит из-под трико, да и сам весь как из кустов выбрался. А потом его стал расспрашивать другой пассажир, и оказалось, что неопрятный дядя служил в Афганистане, а в прошлом году принимал участие в военных действиях в Украине. Этот расспрашивающий, жевавший всю дорогу то яблоки, то огурцы вдруг достал телефон и включил запись стиха "В полдневный жар в долине Дагестана" Гамзатова (не Лермонтова), хорошую, кстати, запись, и бывший солдат, слушая ее, вдруг расплакался. А я обалдела, забыв сделать вид, что я смотрю в книгу и совсем не присматриваюсь и не прислушиваюсь к этой компании.
   По вагону бегает кучерявый цыпленок, вереща "привет! привет!", а поездка бьет все рекорды за эти 5 лет по нечитаемости, ввиду страшнейшей головной боли. Тетя напротив как легла в 3 часа дня, так и спит, изредка прерываясь на "фу как душно! откройте окно!" Счастливая.

Про-чтовиас

   Бом! Часы отсчитали месяц до свадьбы, а это значит, что настало время для самой умилительной части в этой организационной кутерьме - выбор свадебного платья.
   Милые барышни! Если вы считаете, что примерка платья - это сплошное мимими, то ваши заблуждения глубже Мариинской впадины. Не знаю, где вам, читающим, повезло родиться, а мне - на Кавказе, где все, что не пышно, не вычурно, не блестяще, не топорщится от количества нашитых кружев и не стоит колом от надетых под него колец, - не попадает в категорию "дорого-богато". Здесь очень развит комплекс принцессы, когда очень хочется нацепить на себя всего и побольше, чтобы сверкало и переливалось при ходьбе. Жирное подчеркивание глаз? Да! Яркие губы? Почему бы и нет! Стразы? А можно нашить еще? Диадема? Дайте две! При таком раскладе я со своим "нууу, мне прямое, приталенное, поскромней" отражалось в глазах консультантов зазвонившим по ним колоколом. Или по мне. Сложно было понять.
   Господи! Нет ничего более комедийного и убого, нежели чем девушка, примеряющая свадебное платье. Мало того, что ты раздеваешься и стоишь полуголым кузнечиком на глазах у всего салона, так еще и садишься на корточки, чтобы на тебя сверху надели этот панцирь, качаешься как перебравший на корпоративе офисный клерк, пока тебя шнуруют, и беспомощно путаешься в шлейфе, честно пытаясь не наступить на него в выданных тебе 38 размера туфлях, хотя ты просила 37. "Ну как, удобно??" - спрашивают сзади силиконовые губы, и ты, силясь улыбнуться из вежливости, цедишь из себя: "Как-то не очень". "Это Проновиас, девушка! Не каждому дано, и вообще оно дорогое. Очень дорогое. За 100. Это не для вас. А в тот отсек вообще не заходите, там от кутюр - Зухаир Мурад, Элиэ Сааб, Майкл Цинко. Если вы о таких слышали..."
   Этот Про-чтовиас грустно висел в каждом салоне, жалко выглядящий уже после двух прокатов. Разорванные кружева, растянутые рукава, тяжелый, массивный низ. Но бренд, и потому - "элитные платья только от 100".
   Я выдержала только 8 примерок и 4 салона. Меня пытались рядить в кружева, в шелк, делающий платье похожим на зонт, в фатин, один в один тюль. Я была похожа на люстру, на занавеску с фатой вместо шторы, на пузатую накидку на чайник, на приторный розовый зефир. А на чистую невинную девочку - не была.
   В итоге я выбрала. Красивое, в меру открытое, довольно сдержанное в плане разновсяческих нашивок и украшений. От кутюр, как любят подчеркивать, но не от тех кутюр, что за полмиллиона только прокат. Когда-нибудь моя республика перестанет стремиться к вычурности и смешному гротеску, но я к тому времени будут качать внуков в колыбели.
   Платье не показываю. Говорят, нельзя.)

Позвонки

   Любовь – это когда ты помнишь, что он пьет чай с сахаром, и не забываешь доставать сахарницу и наполнять ее сладким песком, хотя сама никогда, ни разу.
   Я забываю. Забываю подсластить наши споры, наши будни, наши выходные. У меня страшная боязнь сахарного диабета в отношениях – так себе болячка, не? Если ли что-нибудь хуже, чем пересластить? Это как есть печенье, намазанное нутеллой, и запивать сладким чаем.
   Я малокопромиссная, жесткая, почти не переубеждаемая, упрямая, принципиальная, злопамятная. Я редко делаю первые шаги после ссор. Подобно бабуле, продающей на рынке семечки и пересчитывающей заработанную мелочь, доставая ее из нашитого на кофту грязно-серого цвета подобия кошелька, я пересчитываю накопленные обиды и прибавляю к ним новую, десятикопеечную. Этим «богатством» я расплачиваюсь, размениваю ими крупные купюры-скандалы, даю сдачу. Круговорот обид, плотно зажатых в кулаке при любой попытке отнять у меня мою прелесть.
   Иногда смешно. Господи, неужели это действительно все, чем я дорожу в наших отношениях? Черт возьми, мы вместе больше года, а это 49 недель, 370 дней, 8 800 часов. Я видела его добрым, злым, счастливым, несчастным, вдохновленным, опустившим руки, грустным, веселым. Я знаю, за сколько дней он может съесть 15 киндеров, знаю, сколько ложек сахара кладет в чай. Знаю, при каких условиях ему подходит M-ка в одежде, а при каких – L. Я знаю, понравится ему «Последняя любовь на земле» или нет, знаю, настроен он слушать или говорить, знаю, по каким интонациям уловить этот настрой. Знаю, как определить по его глазам, что я зашла за черту терпения, знаю, каков бывает его взгляд, когда в нем гаснут искорки смеха. Я знаю, что он – не я, он не способен не ответить на мое рукопожатие, позволив моей руке повиснуть в безответном воздухе, не способен проигнорировать мое сообщение или звонок, не способен, даже обидевшись, не написать «доброе утро».
   Я знаю, что он лучше, чем я. Меня всегда восхищал его упорный «привет» на другой день после бурного скандала. Десять «приветов», если я не нахожу в себе сил или желания (чаще второе) ответить.
   Я мелочная. Я мелочная до подсчета взаимных обид, я все время свожу счеты, боясь остаться в проигрыше, забывая при этом одну важную вещь – нельзя одержать победу, не научившись отдавать себя, время, чувства, не вкладываясь в дело своей жизни.
   Помню, как-то он забирал меня от подруги, время приближалось к десяти ночи. Я была полупьяная от весело проведенного времени и задушевных разговоров. Ночь была декабрьская, но ясная и теплая, город, экономящий на электричестве, был освещен максимум на треть. А мы ехали со скоростью 10, может 20 км в час, я полулежала на его плече, а он одной рукой держал руль, а другой обнимал меня. И мачетевская «Не расставайтесь с любимыми» еле различимым фоном. Килограмм нежности, тонна любви. Время плыло как потеки шоколадной глазури на свежеиспеченном бисквите.
   Я забываю наполнять сахарницу наших отношений сладкими белыми крупинками теплоты и ласки. Нас много – злобных уродцев, жестоких в своей беспомощности и черствых в своей уязвимости. Но я исправлюсь. Я перестану скакать на спине любящего человека и громко возмущаться, что она недостаточно мягкая.
   Надеюсь, это произойдет прежде, чем я переломаю все позвонки.