Мне было 9, и тетя Таня купила мне рыбку. В возрасте, когда зарождается желание почувствовать себя заботливым владельцем, меня бросало от кошки к попугаю, от собачки к хомяку. Мы выбрали наименьшее из зол. В маленьком магазинчике на тогда ещё Спортивной улице выбрать можно было только из перечисленного выше, и неприметная серая рыбка отправилась знакомиться с литровой банкой и нашей с мамой однокомнатной квартирой.
(Имя у рыбы было, но настолько нелепым, - вроде Джека, Роберта или Моби Дика - что я, по счастью, его забыла). Банка, решила я, слишком скучная. Она не создаёт имитацию океана! Тетя Таня сказала - значит, надо создать. И наше второе нашествие на зоомагазин завершилось покупкой корма, ракушек и водорослей. Это при жизни в самом приморском городе республики).
Когда мама в первый раз меняла воду в банке, то страшно ругалась. Во-первых, потому что делать это должна была я, но мое девятилетнее слово оказалось непрочным на деле. Во-вторых, потому что рыба брыкалась и норовила уплыть в избербашскую канализацию. В другой раз мама уже не ругалась, потому что другого раза не было - после купания рыбка умерла через несколько дней. Мама говорила, что от одиночества.
Сейчас, когда мне вспоминается то время, сложно поверить, что это были уже 2000е. Напрягаешь память и с удивлением обнаруживаешь: да, 2005-й, 2007-й, 2011-й. Словно не пятилетка всего минула, а целый моток времени. Ошметок. Охапка. Банка беспокойной фиолетовой краски полетела в эту размеренную картину, чтобы размазать, спутать, смешать. Я думаю: если бы сейчас тетя Таня надела свое пальто - серое, плотное, с черным отстегивающимся воротником - странно бы это выглядело. Если бы сейчас она и ее свитера с густо пахнущей фиалкой, тальком, розой и чем-то еще, не поддающимся осязательной идентификации, оказались вдруг так близко, что лицо почувствовало бы себя зарытым в это детство, в этот уют дома и памяти, - каким бы взрывом ответили 6, 7, 10 органов чувств?! Как бы это было - легко! тепло! спокойно! Будто открыл глаза посреди кошмарного сна, а за окном солнечный день, все живы, на обед запланирована курочка с печёной картошкой. И можно для убедительности крикнуть "мама!" и она придет, ворча на продолжительный сон и поправляя сбившееся одеяло. Как так случилось, что два последних года затрещали накалом цифровых страстей? I-жизнь: I-нтернет, I-телефон, I-облако.
Я помню, каким праздником был для меня поход к тете Тане с няней. Из одного конца города в другой! Из центра - в "городок"! Непреодолимое расстояние! Сердце ухало вниз, когда показывался ее дом - зелёный, многоглазый, с безошибочно узнаваемыми - немного скошенными - ЕЕ окнами. Бежишь на второй этаж - дверь уже распахнута, и пьянящий дурман уютной домашней квартиры принимает тебя в свои объятия.
Можно делать что хочешь: макать горячий хворост в сметану, листать альбом с фотографиями, выбирать себе украшение, вертеться в нём перед зеркалом. Играло радио, скрипел продавленный диван и время текло как патока.
Я просто пришла в очередной раз к ней на обед, уже работая в редакции. За чаем, считая минуты до окончания обеденного перерыва, она вдруг сказала: как ты считаешь - там, после смерти, что-то всё-таки есть? Или ничего, пустота? Я склонна думать, что есть. Пока, Мумик. До завтра.
Завтра я обедала дома с мамой, а ещё через пару дней уехала на сессию. Через неделю тетя Таня умерла. А с ней - чистое щенячье счастье простых мелочей.
Что ценно - безошибочная память эмоций. 6 лет работы в редакции, год в частной компании - и ни единого порыва нежности в часы ностальгии. Это не помнится. Деньги не помнятся. Чувство довольства работой - да. Облегчение - да. Усталость - да. Фиалковый запах детства - никогда. А ведь это единственное, что имеет значение.
