Разочарованных книжных ожиданий пост

"Серебряный вихор" был моим самым долгим чтением. Так долго и мучительно я читала разве что учебник физики в классе восьмом, который, между прочим, для меня из того же жанра, что и названный роман - фантастика.
   Крайне редко книги из разряда "посоветовали" даются мне легко и вызывают тот же восторг, что и у советчика. Как правило, это полное несовпадение вкусов, вымученное времяпровождение и попытки как можно мягче ответить на нетерпеливый вопрос "ну че, как тебе?". "Серебряный вихор" мне тоже советовали, причем его автор - Джон Майерс Майерс был рекомендован как один из гениальнейших фантастов прошлого столетия. Я, человек далекий от фэнтези и фантастики, за исключением любимыми мной в детстве (да и сейчас бы перечитала) "Приключений Алисы" Булычева, "Голубятни на желтой поляне" Крапивина, нескольких романов Стругацких и "Стальной крысы" Гаррисона и "Волкодава" Семеновой в более позднем возрасте, нашла идеальное для себя воплощение этого жанра у Мартина с его циклом "Песнь льда и пламени". Это увлекательно плюс эпично, что в сумме дает отличную сагу для долгого, вдумчивого чтения (что не всегда характерно для фэнтези).
   Майерс был заявлен примерно так же. Начну с того, что прочесть Майерса в электронном виде можно легко, а вот купить практически невозможно. Его нет в книжных, причем даже не в наших, провинциальных, но и в столичных. Правда, позже я нашла его на озоне в букинистическом разделе за 110 рублей :). Сюжет удивительно прост. Молодой циник и вертопрах, некто вроде нашего Печорина, но менее рефлексирующий, попадает на волшебный материк Романия, где начинаются его приключения. И я бы дала определение жанра романа все-таки как "приключенского фэнтези", что помогло бы еще до чтения уяснить для себя некоторые моменты. Во-первых, герои все время передвигаются - на север, на юг, под землю, на горы, в общем, в стольких направлениях, что кажется, будто сторон света больше, чем четыре. Во-вторых, они постоянно попадают в переделки. С этими переделками Майерс, кажется, переборщил, хотя в финале герою вменяется в преступление "недостаточный опыт участия в различных событиях". Тем, кто любит подобного рода литературу, просто доктор прописал читать Майерса. У меня же было ощущение, что я вернулась на второй курс, когда мы проходили эпоху возрождения и все характерные ей декамероны, гаргантюа и пантагрюэли, дон кихоты и прочие не самые легкие и приятные чтения.
   Чем интересен Майерс, так это постоянными аллюзиями к разным произведениям, они вписаны в текст ненавязчиво, логично и именно они плетут канву повествования: главный герой - Шендон по прозвищу "Серебряный вихор", попадает в разного рода переплеты и встречает на своем пути знакомых нам персонажей - Фауста, Дон Кихота, Анну Каренину, Родиона Раскольникова. Это разминка для мозга протяженностью в 400 с лишним страниц - нужно все время морщить лоб и напрягать память, чтобы узнать по внешним приметам и манере поведения знакомого героя. Причем сначала кажется, что это всего лишь кажется, но половину книги спустя понимаешь, что Майерсом была задумана эта литературная чехарда.
   Насколько книга соответствует жанру фэнтези - сказать сложно. Да, в ней присутствуют драконы,волшебные превращения и заколдованные принцессы, но назвать это фэнтези можно было бы с такой же натяжкой как Мигеля Сервантеса - фантастом. Мне понравилась только финальная глава, в которой Серебряный Вихор путешествует с Фаустом по аду и оценивая справедливость наказаний для его обитателей. Все остальное вызывало желание поскорее захлопнуть книгу.
   Резюмируя вышеизложенное: для любителей долгих приключений, резко сменяющихся мест действий и действующих лиц, стилизации под средневековый экшн - читать, читать, читать. Моя же личная оценка - 3 из 10, и то только за мозговую разминку и финальные сцены.

Игрока пост

   Раньше я всегда считала, что главное в браке - это кухня. Серьезно, я была практически помешана на мысли, что все беды рождаются от невкусного борща и сырых пирожков, что заправленный сметаной, а не маслом салат может нанести непоправимый ущерб не только фигуре, но и отношениям. Поэтому я старательно училась готовить. Нет, не так. Я не училась готовить, я пыталась научиться делать простые кулинарные вещи максимально приближенными к идеалу, начиная с внешнего вида. И, как водится, потратила на это кучу ненужного времени, сил и мыслей, направленных, как позже выяснилось, совсем не в то русло. 
   Больше всего меня огорчали оладики. Они выходили вкусными, но не круглыми, и этот кругозигзагограмм меня невероятно расстраивал. Как, думала я, человек с неплохим айкью и не самыми бездарными руками на свете может сотворить подобное? Я выклевывала мозг знакомым, выпытывая, получаются их оладушки круглыми или нет? Когда они говорили "да" - я расстраивалась, но когда они говорили "нет" - я все равно расстраивалась, потому что считала, что они скрывают правду, не желая расстраивать горе-хозяйку. Я доставала маму, просила ее преподать мне мастер-класс, и да, конечно, с ее опытной руки они подмигивали мне со сковородки будучи издевательски-идеальными, даже к маленьким пузырькам на них невозможно было придраться. 
   Еще меня дико злило тесто. У нас с ним была просто тяжба - длительная, затянувшаяся, с взаимными претензиями и соперничеством. Я месила грубо и быстро, а оно хотело внимания, поэтому отказывалось лепиться в упругий шар. Я молчала и пыхтела, а мама утверждала, что тесто любит, когда с ним разговаривают (уверяю, если бы я открыла рот, тесту понравилось бы это еще меньше). Я терзала его, когда надо было дать отдохнуть, и оставляла в покое, когда надо было терзать. В общем, дело долго не клеилось, и за месяц до свадьбы у меня были нешуточные истерики, связанные с параноидальной мыслью: "Как нести ответственность за кого-то еще, когда ты не можешь приручить даже горсть муки, смоченную водой?" Сейчас это кажется смешным, но в марте мне было реально не до смеха, а так как я не люблю страдать в одиночестве, то и всем окружающим - тоже. 
   Беды с готовкой закончились как только я вышла замуж. Странным образом стало удаваться тесто, из духовки стали художественно выползать пиццы, пироги, печенье, торты, в кастрюле аппетитно забулькал хинкал. И если верить моей двадцатидвулетней теории о тождестве семейного благополучия с кулинарными успехами, то можно сделать вывод, что вот он - дзен, и все остальное скорее всего складывается само собой. Но оказалось, что "все остальное" - и есть то, что важно, значимо, ценно, а подвиги на кухне - так, треть, верхушка айсберга. Оказалось, что "все остальное" - это терпение: килограммы, горы, тонны терпения. Именно оно в первую очередь обусловливает погоду в доме, и только потом забота, внимание, нежность. Не имеет значения, насколько удачной получилась шарлотка, если за пять минут до ее готовности вы наговорили друг другу миллион грубых слов. Вкус ее будет пресным, сладость навязчивой, а запах ванилина назойливо станет мучить уставшее обоняние. 
   Мамы, жены со стажем и просто мудрые от рождения женщины могут сейчас закатить глаза в раздражении от простых истин, которые я расписываю. На самом же деле, это всего лишь памятка самой себе. Инструкция по эксплуатации брака (несмотря на всю двусмысленность этой фразы). Алгоритм действий. 
   В этой игре я пока - забывший о количестве жизней игрок. Ну, знаете, такое бывает, когда увлекаешься игрой, ее драйвом, азартом и экстримом, стреляешь в разные стороны, бежишь, умираешь, снова встаешь и бежишь. Знаешь, что есть еще в запасе пара-тройка (а может и больше, как повезет) жизней, и еще можно начать сначала. Умер - воскрес. Умер - воскрес. Можно не сдерживать себя, не осторожничать на каждом углу, играть ярко, нервно, нескучно. Чтобы взрывалось и горело, искрило и фонтанировало. Чтобы было! Какая разница какой ценой? 
   Говорят, что в браке - есть разница. Поэтому когда на дисплее загорится предупреждение о том, что у меня осталась в запасе лишь одна жизнь, я умру в последний раз и воскресну иной - степенной, нежной, плавной, возможно, сразу с двумя детьми и гладким пучком на голове, без обычного беспорядка. 
   Слава богу, не сегодня. С днем семьи, любви и верности. Играйте, не переигрывая. 

Касса свободна

Нет ничего лучше, чем ощущение, что ты на своем месте в свое время. Ты сын этого времени, пусть не любимый, но все же сын. Вас – большая дружная семья. Вы все заняты делом: младшие бегают в садик или сдают ЕГЭ, старшие возвращаются уставшими с работы, а средние осваивают будущую профессию в университете. И ты вместе с ними, ты один из них. Ты нужен, ты любим, ты востребован. У тебя не возникает вопросов «что делать?», «куда идти?», «чем заняться через час и через год?». Ты просто делаешь свое дело и не сомневаешься в его правильности.

Пять лет я ощущала себя на своем месте. Летоисчисление измерялось в сессиях и выражалось ими же. В то время, как страна переживала теракт в Волгограде, армяно-азербайджанский конфликт, падение рубля, затяжную тяжбу с санкциями, в моей жизни были две константы, неизменность которых была опорным мостом, надежной гаванью, гарантом того, что завтрашний день точно наступит. Что бы ни произошло в мире, я знала: после новогодних каникул я поеду на сессию и после школьных последних звонков я поеду на сессию. Все. Это киты, на которых стоял мой личный мир, черепахи, державшие все остальное на своих панцирях, ось, вокруг которой крутились работа-дом-работа-дом. Я не сильно разделяла сезонное нытье в интернете по поводу наступления сессии и убийственных бессонных ночей. Я кайфовала. Правда. Мозг впитывал, впитывал и впитывал в себя новые знания, новую информацию и никак не мог ей насытиться. Это вечная боль заочника, лишенного возможностей тех, кто на дневном. Из одной сотой того, что предоставляют тебе, суметь выжать больше, отковырять камень за камнем большой тайник знаний, достать преподавателей своими а как, а зачем, а почему.  Это невероятный адреналин, когда каждый экзамен как в первый раз – неважно, на первом ты курсе или уже почти выпускник. Это трогательное чувство чистоты и девственной невинности, когда тебя спрашивают о том, что было пройдено четыре года назад, и обезьянка предательски складывает свои литавры, стыдясь пустоты в твоей голове.

Черт побери, это было прекрасное время! Мне даже сказать нечего, кроме – это.было.прекрасно. 20 июня все закончилось. Я дописала последнюю строчку вступительной речи, я ответила на последний вопрос, я сложила последние исписанные листы в папку. Все. Время сошло со спирали, цикличность прервана, черепахи разбежались в разные стороны, киты уплыли в океан. Нет определенности, нет понятности, нет твердой земли под ногами. Нет моей университетской семьи.

Все пройдет, и эта пустота обязательно чем-нибудь заполнится. Но не сейчас. Сейчас я стою прямо в ее центре, я расправляю руки в стороны и не нащупываю ничего. Я шагаю по кругу, и гулкое эхо сопровождает мои шаги. Эге-гей! Вика! Ксюша! Ваня! Вероника! Надя! Лиза! Танюха! Я ЛЮБЛЮ ВАС! Я. ЛЮБЛЮ. ВАС!!!!!! 

И страшно скучаю.

дон Корлеоне)

попся)))))

самая длинная ночь в году - ночь перед госом

поколение П))))

попся - королева крутых свитеров))

Hold the door

   Незакрытые двери приближают семейную катастрофу на 0, 879 секунд. В этом плане мой муж – идеальный провокатор, агрессор и нарушитель всяческих пактов о ненападении.
   В какой-то степени незакрытые дверцы шкафов – показатель стабильности, нерушимого покоя. Просыпаешься утром – тебе приветливо машет створка шифоньера, и ты понимаешь: он поел, выпил чай, ушел на работу. Значит, на часах уже за 8, утро давно не раннее, и надо думать, что готовить на обед. Либо вечером планируешь: сейчас домою последнюю тарелку, отрежу кусочек торта и завалюсь с книжкой в спальне, а там – разруха и упадок: несчастный пятидверный шкаф всеми своими руками раскрыл тебе объятья и ждет. Включаешь  Шерлока: правая дверь – искал футболку, две двери посередине – думал надеть рубашку, выдвинутый второй ящик комода – доставал носки, значит, не в тапочках выбежал, значит, старался посолидней одеться, значит…
   Значит, ты живешь не одна. Значит, есть кого попросить привезти творожок и еще поругать за то, что купил не такой, какой хотелось. Значит, есть кому поныть о некупленных или недочитанных книжках, странах, которые, я точно знаю, скучают без меня, кого просить приготовить роллы (и, блин, как он их готовит!). Значит, есть тот, чье плечо можно терзать укусами, щипаниями и неслабыми ударами только за то, что день сегодня как-то не удался. Не будем о том, что замужество – это исключительно идиллия и семейный штиль. Конечно, нет. Иначе не будут печься пирожки, не возникнет желания испечь тортик по новому рецепту вместо того, чтобы обновить давно запылившийся блог, не будут по-особенному подкрашиваться и блестеть глаза в ожидании мужа с работы и вообще много чего не.
   Поэтому, понимая все это, я не буду злиться, а спокойно пойду и закрою эти двери, призывно смотрящие на меня с утра. И ничего не скажу. И даже ругаться не буду. Только укушу в плечо побольней, чтобы впредь неповадно было.

Поехали

Эй, я знаю, что ты меня слышишь. Смотри, какой дождь за окном, бросай свои ужасно деловые туфли, снимай рубашку, пойдем.

Обернись в алые паруса – пусть ты не приплыл на них, черт с ним, я хочу хоть немного почувствовать себя счастливой Ассолью.

Слушай, у меня роскошная идея! Давай пошлем к черту все, что нас окружает, либо сами пойдем к этому черту, разложим свои манатки, раскинемся на диване и потребуем: Эй, рогатый и совсем не страшный! Неси-ка нам малиновый кисель, да смотри не халтурь, чтоб густой был и к губам прилипал как клейковина. Это запах моего детства, это любовь моей няни. Только она варила его так, что ложка стояла в загустевшей массе, и запах возвещал о том, что начался другой временной отсчет, летний.

Построим домик где-нибудь в частном секторе в городе N. Я напеку булочек, ты будешь взбивать для них творожный сыр с сахарной пудрой, и черт с ним, если не собьется, намажем на хлеб и съедим просто так. Будем качаться в гамаке и рассуждать на тему всяких «если»: если бы солнце светило и ночью, если бы за нечтение книг давали уголовный срок, если бы зарплата выдавалась не за каждодневное просиживание в офисах, а просто так, за то, что живем мы с тобой, те, что на соседней улице, те, что в неизвестных нам странах. Что, если бы ворд не подчеркивал мои тягучие как несвежий мармелад предложения зеленой волнистой чертой? Мол, много знаков препинания. Мол, предложение не согласовано.

Да боже мой, кому нужна эта согласованность, ты согласен? В мире нет ничего гармоничного: высокие встречаются с низкими, умные с глупенькими, красивые с уродливыми, мечтающие летать в космос связываются с прирожденными агрономами и иными любителями поковыряться в земле. Кто страдает от этого, детка? Так рождаются хорошие глупости, от которых веселее жить.

А представь, на секунду представь, что мы переселились в Барселону. Там громко, шумно, красочно, особенно в людных городских кварталах с многоэтажными домами, в одном из которых, на 3 этаже живем мы с тобой. Вон, присмотрись, сиреневый от зацветших фиалок балкон – наш. Я высовываюсь из окна почти на половину и громко кричу: «Сантьяго! А ну марш домой, негодник!» Прохожие задирают головы, они еще не привыкли к иностранной речи в своем традиционно испанском квартале. А к иностранной кухне привыкают. Мы с тобой устраиваем вечерние посиделки на улице, обучая соседей: «Не пи-ц-ц-а, а чу-ду. А это – дол-ма». На «хачапури» они капитулируют с поднятыми вверх руками – ладно, это, пожалуй, действительно пока сложно.

Эй. Не морщись недовольно, не качай головой, не тянись торопливо за рубашкой. Это выкройка, давай скроим по ней нас самих, пока пациент еще скорее жив, чем мертв. Оставь ключи на камине, утрамбуй чемодан поплотнее, захвати рюкзак и не забудь закрыть окно.

Поехали.